Даже Смерть знает мое имя

Оборона пала!

— Знаю, знаю… — прошептала матушка, обернулась и посмотрела прямо на меня, в ужасе вжавшегося в угол комнаты. — Возьми моего сына…

— …Агх… — внезапно прохрипел воин, поражённый в спину гигантским чёрным клинком.

Меч вместе с фонтаном кровавых брызг вышел из стального нагрудника мужчины, заставив его мучительно выгнуться и распахнуть рот. Он засучил ногами по полу, когда владелец чудовищного меча стряхнул с клинка труп, будто бабочку, наколотую на иголку.

— Что сделать с твоим сыном, ведьма?! Договаривай! — прорычал громадный ящер и с трудом протиснулся в детскую, касаясь потолка чёрными кожистыми крыльями, сложенными за спиной.

С его клинка стекала вязкая кровь, а чешуйчатое лицо искажала ликующая гримаса. — Насадить твоего зверёныша на кол? Или отдать на съедение диким крагам? А может, бросить в темницу к самым отъявленным мерзавцам, чтобы они перед казнью потешили свою плоть?! Теперь вы оба в моей власти!

— Да вот хрен тебе! Лучше я сама убью его, чем он достанется тебе, выкидыш обосравшегося ишака и распутной ящерицы! — яростно выкрикнула матушка, схватила меня и из последних сил швырнула в окно под протестующий рёв ящера.

Тут же ветер засвистел в моих ушах, страх сковал детскую душу, а ручонки попытались ухватиться за прохладный ночной воздух, пропитанный дымом. Но, конечно же, у меня ничего не вышло. Я упал в бурную горную реку, чьи воды отражали звёздный свет и пламя пожара, охватившего замок, обосновавшийся на берегу.

Бурная вода с грязно-серыми барашками сомкнулась над моей головой.

Однако я каким-то чудом сумел вынырнуть, и тотчас в мои волосы вцепились когти отчаянно матерящегося ворона, пытающегося не дать мне утонуть.

Внезапно из сна меня выдернул противный хриплый голос:

— Просыпайся! Гар-р-р!

— Агках… — выдохнул я и без всякого желания разлепил пудовые веки.

Во рту была сушь несусветная, мышцы будто превратились в желе, а по костям гуляла ломота. Но я отринул все неудобства, решительно свесил с кровати босые ноги и хрипло спросил у фамильяра, выразительно показывающего крылом на часы:

— Аким, а ты же не видел, как умерла моя мать?

— Знаешь ли, я тогда был занят спасением одного несносного р-ребенка, выросшего в ещё более несносного взрослого, который даже отказал в бутылочке вина своему спасителю.

— И труп мы её тоже не видели, — задумчиво проговорил я, начав одеваться.

— Если ты опять к тому, что она может быть жива, то шансов на это нет. Гар-р-р. Мы много лет искали её. И всё тщетно.