Наследник фортуны

И тут вдруг в мои уши ввинтился удивлённый женский голос:

— Никита?!

Быстро повернув голову, заметил два пухлых изваяния, которые изумлённо застыли на тротуаре перед окнами ресторации. Твою мать! Неужели Петроград такой маленький?!

Глава 12

Внезапно в моей голове щёлкнуло… «Серебряный бор» — это же любимое заведение Василия Лебедева! Вот почему это название показалось мне знакомым! Теперь понятно, как тут оказался Васька со своей невестой. Они буквально только что выбрались из автомобиля с гербами рода Лебедевых и сейчас таращили глазёнки.

Толстяк смотрел на меня с неприятным изумлением, а его пассия, Марфа Фёдоровна, — просто с удивлением. И надо сказать, что избранница Васьки была под стать ему. Её зенки почти потерялись на щекастом, румяном лице с маленьким носиком-пуговкой. Внушительная грудь выглядывала из декольте голубого платья с корсажем, а на плечах покоилась кацавейка, подбитая соболиным мехом. На пальцах же сверкали золотые перстни.

Если верить памяти Ника, то эта двадцатилетняя особа отличалась непроходимой тупостью, отменным аппетитом и страстной любовью к дорогим вещам.

Ежели на колченогую табуретку поставить заоблачный ценник, то она будет считать её верхом искусства.

— Василий, ты же сказывал, что Никита отбыл на учёбу? — первая отошла от лёгкого удивления пышечка и глянула на своего женишка.

— Кхам… — издал что-то непонятное толстый хрен, будто его горло принялся душить весь наросший на него жир. — Дорогая, пройди в ресторацию. А я подойду чуть погодя.

— Нет, я желаю остаться, — капризно надула губки Марфа и требовательно спросила у меня: — Никита, ты ослушался приказа отца?

— Долгая история, сударыня, — холодно ответил я, заметив краем глаза мудрый манёвр швейцара. Он предпочёл войти в ресторацию, дабы не слышать наш разговор. А я наоборот — подошёл к парочке толстяков, раз неприятной беседы всё равно не избежать.

— Душа моя, прошу, оставь нас, — просюсюкал Васька, принявшись недобро поглядывать на меня.

В глазах девицы заблестело недовольство.

Она запыхтела, как закипающий чайник на плите, а потом хмыкнула, задрала носик и с оскорблённым видом исчезла в ресторации. Панорамные окна позволили мне увидеть как Марфа с гневной миной на лице принялась что-то высказывать швейцару, а тот аж голову втянул в плечи. Бедолага. Ну, сейчас и мне предстоит выслушать порцию говна, но, естественно, не от этой самки жабы, а от самца.

Васька подался ко мне и навис, точно куча навоза.