Гром гремит дважды. Капкан

И вся она — как отполированная, металлическая. Тьфу!

— Что-нибудь ещё? — поинтересовался я.

— Нет. Он сидел и смотрел на эту тварь, не отрываясь.

— И отказался называть имена, — кивнул я. — Кажется, Кианг нас засёк.

— Что? — вытаращился на меня Гуолианг. — Как такое возможно?

— Не забывай. Этот человек был чернокнижником. Что он умеет — большой вопрос.

Гуолиангу этого хватило, он опустил голову, задумавшись. А вот Дэйю вцепилась в меня взглядом.

— Что за «чернокнижники»? — спросила она.

— Ты их уже упоминал.

Пришлось объяснять. Хотя трудно объяснить то, о чём сам ничего толком не знаешь. Орден чернокнижников умел хранить секреты, которые однажды, в совсем небольшом количестве, просочились наружу. Это были буквально капли, но их хватило, чтобы мир вздрогнул.

Пожалуй, самое определённое, что можно было сказать о чернокнижниках — они существуют. Всё остальное, в той или иной степени, было домыслами и фантазиями. Орден не стремился что-либо объяснять.

Информацию слила, как водится, одна «паршивая овца», которая быстро перестала существовать. Лет сто назад тем бы всё и закончилось, но в эпоху интернета то, что однажды где-то мелькнуло, обретало вечную жизнь.

Обстоятельства смерти разговорившегося гражданина вызвали ужас и недоумение у всех, кто был к ним причастен. Он признался в нескольких нераскрытых убийствах (как потом предполагали — специально, чтобы его взяли под стражу) и оказался в одиночной камере под строгой охраной.

Там он провёл ровно одну ночь. А утром надзиратель открыл дверь, и его немедленно вырвало. Мистические знаки на полу и стенах, кровь, чёрные свечи, и то, что осталось от предателя — не так уж много.

Камеры слежения, расследование — всё пошло прахом. Пришлось признать, что кто-то проник в запертое, охраняемое помещение и провёл там обстоятельный ритуал, никуда не торопясь. После чего так же спокойно исчез. Разумеется, бывали случаи, когда неугодных свидетелей устраняли, подкупив охрану, или ещё какой-нибудь хитростью.

Но здесь было иначе. Убийца не ограничился ударом заточки в сердце или печень. Тот, кто это сделал, чувствовал себя хозяином мира, для него не существовало законов и правил, ему неведом был страх. И, судя по всему, он действительно мог позволить себе ничего не бояться.

На двоих чернокнижников удалось выйти. Опергруппы, выехавшие на задержание, не вернулись. Подозреваемые исчезли.