Государь

А коли невиновен, тогда всех доносчиков на рудник!

Колокола на звоницах вновь подали голоса, и Великий князь, поймав взгляд главного думца Бельского, коротко ему кивнул.

Дум-дум-дум!

Отстучав положенное число, дальний родственник царя громко, но в то же время важно огласил формулу завершения:

— Великий государь решил, и Дума Боярская о том приговорила!!!

Резко встав и подхватив любимый посох, Иоанн Васильевич покинул палаты, оставляя за спиной разом заговоривших меж собой бояр и окольничих. Чем дальше он шел по переходам, тем больше сгибались его плечи под невидимой, но ой как хорошо ощущаемой тяжестью.

Любой государь должен быть аки лев рыкающий, на страх врагам и спокойствие подданным! А что у сорокалетнего льва душа за сыновей болит так, что кусок хлеба в горло не лезет — кто это видит, кто знает? Никто. И потому гнулись его плечи под невидимой ношей, а ноги словно сами собой несли уставшего властителя к белокаменным стенам Успенского собора — своды которого обещали пусть и недолгий, но покой его измученному разуму. И он бы наверняка дошел... Если бы на крыльцо собора навстречу ему не вылетел младшенький сынок Федор, мимоходом сбивший с ног грузного дворянина-богомольца — да так, что тот отлетел на добрую сажень и грянулся оземь всем телом! Проскользнув живой молнией мимо родителя и прочих богомольцев, царевич всего за пару вздохов скрылся из вида в Теремном дворце.

— О-ох! Уби-или!..

Поглядев сначала на охающего служивого, приходящего в себя от столкновения с юным царевичем, а затем на сопровождающих его рынд, удивленно-настороженно таращившихся по сторонам, царь вдруг рвано вздохнул.

Затем мертвенно побледнел, перекрестился и скорым шагом отправился вслед за Федькой, шепча:

— Нет! Не забирай, прошу...

Окружающий мир в глазах странно сузился и посерел: подклет, первый поверх, второй — все это сливалось в одну монотонную ленту перед спешащим Великим князем. Грохнув массивной дверью, он ворвался в Кабинет сына, и в висках у него билось лишь немое: «нет-нет-нет-нет».

..

— Кха-аа!?! Пхи-ить...

Словно налетев на стену, Иоанн Васильевич резко остановился и окаменел, взирая на среднего сына, что слабо шевелился на своем ложе и глядел по сторонам.

— Пить? Ваня, ты хочешь пить?!?

В глазах царевича стояла сплошная сонная муть и непонимание, но голос младшего брата он все же уловил, согласно мотнув недавно обритой головой — и разом покрывшись испариной от такого непомерного усилия.