Государь

Коротким жестом направив слуг к стоящему возле дальнего оконца столу, младший царевич молча плюхнулся на покрытое медвежьей шкурой низенькое креслице и затих, послав братьям слабую эмоцию радости, дополненую чем-то вроде досады с усталостью напополам. Видимо, сказывалось долгое общение братца с парой итальянских инженеров и полудюжиной русских розмыслов по каменному устроению, кои вежливо, но очень упорно сомневались в замыслах юного зодчего царских кровей. Напрямую не спорили, боже упаси — но придирались абсолютно к всему, что он предлагал.

Не строят так нигде, видите ли!

— Ты понимаешь, что я успел в последний миг?

Синеглазый царевич упрямо повторил:

— Я тебя чувствовал! И вообще, ну чего ты? Все же хорошо закончилось! Ну-у... Почти. Ты обязательно исцелишься! А новые ноги, между прочим, даже ты отращивать не умеешь!..

— Пф! Люди бывает, всю жизнь без головы живут, чужим умом пользуясь, и ничего... Тамерлану Железному хромцу в молодости колено стрелой пробили, и с той поры нога у него почти не гнулась.

И что, помешало ему это достигнуть величия? Что касается тебя, то по такому случаю я бы ОЧЕНЬ постарался научиться!

Хоть и с повязкой на глазах, старший царевич прекрасно разглядел сомнение на лицах младших братьев, и нехотя пояснил:

— Я почти уверен что опираясь на Узор пациента, опытный целитель может понемногу восстанавливать целостность утраченного. Только чтобы такому научиться, понадобится немалое число подопытных из числа отпетых душегубов и пойманных степных людоловов, и много свободного времени на опыты.

.. Впрочем, это так, задумки на будущее: мне все равно скоро возвращаться в Вильно, а у вас тут будут свои заботы-хлопоты.

Аккуратно подтачивая малым ножичком красную палочку-чертилку, самый младший из трех братьев негромко предложил:

— Может, Домна?

— На ней, помимо прочего, еще и Аптекарский приказ висит. Если только ты будешь ей помогать?

Задумавшись над новым интересным делом, синеглазый рисовальщик добрую половину минуты машинально укорачивал красный грифелек чертилки в лакированной кедровой оболочке — пока девушка, чье имя недавно прозвучало, сама не вошла через открывшуюся перед ней дверь.

Заняла привычное место на удобном стульце с резными подлокотниками, и с явным интересом глянула на незаконченный эскиз наставника и его брата, свободно развалившихся на заправленном ложе. Меж тем, последний как раз коротко ткнулся лбом в твердое предплечье слепца и вздохнул:

— Ну... Прости.