Государь

Я дурак!

Иван застыл в таком положении на долгое мгновение, затем рвано вздохнул, почувствовав, как его ласково потрепали по непокорным вихрам. Вновь замер, и вдруг неожиданно даже для себя едва слышно спросил — о том, что занимало его помыслы все последнее время:

— Мить?

— М?

— А помнишь, ты как-то в детстве мне предрек...

Помявшись, средний царевич нерешительно напомнил давний разговор:

— Ты тогда сказал, что однажды я одену шапку Мономахову?

Запустив пальцы поглубже в темные волосы, Дмитрий шутливо потрепал Ванины вихры:

— Не Мономаха, но свою и только свою Золотую шапку Великого князя! Было такое, было.

.. Неужели мой брат наконец-то созрел для серьезных дел?!

Опять насупившись, тот в ответ напомнил:

— Я водил полки при Ахуже!

— И у тебя это славно получилось, брате. Будь уверен, об этом будут помнить долго... Но быть хорошим военачальником совсем не то же, что быть хорошим правителем — тут немного иные науки надобно ведать и свободно применять.

— Я учения не боюсь!

Поерзав на месте, Иван подгреб под себя пару подушек, устраиваясь со всем возможным удобством — и совсем немного опередив в этом сестру, явившуюся вместе с Аглаей Черной в покои любимого старшего брата. Возмущенно запыхтев и моментально позабыв о подруге-подопечной, опоздавшая царевна решительно ринулась отстаивать свои исконные права на место подле Митеньки... Однако была им поймана в объятия и усажена на колени, что полностью погасило девичий наступательный порыв.

Что же касается младшей ученицы Гуреевой, то она самостоятельно устроилась возле старшей ученицы Дивеевой, и успешно делала вид, что всегда здесь и была.

— Возвращаясь к твоему вопросу: в наших жилах одна кровь, и конечно же, твое право на власть не подлежит сомнению...

— Но отцу наследуешь ты?!

Прижав ладонь к губам торопыги, государь Московский согласился:

— Наследую.

Согласно обычаю рюриковичей линии Даниила Московского, по старине и дедине, как и заведено это со времен Великого княжества Владимирского. Запомните все: власть и трон должно передавать по закону и доброй традиции. Закон тот должен быть прост, понятен и не допускать двойного толкования — а еще известен всем подданным, от мала до велика. В ином случае всегда будет опасность междуусобицы и смуты...