Иная судьба. Книга 1

Давно под присмотром могучих послушников увезли притихших умертвий, изрядно помятых при усаживании в закрытую специальную карету, давно залили тлеющие угли и прикопали – как и полагается, в освящённой земле; разошлись по постам часовые, а те из солдат, кто не занят на службе, скрылись в казармах. Остались в тюремном дворе два экипажа – светлейшего герцога и святейшего архиепископа. Оба поджидали седоков. А те не торопились.

За всё время отпевания, сожжения и проводов в последний путь останков грешной женщины никто из них не сказал ни слова.

Всё было ясно. Вынесен и приведён в исполнение приговор, отслежено выполнение. Этим можно было бы и ограничиться, ибо… Архиепископ тоже не любил, когда его светлость вмешивался в дела Церкви. Так бы они и разошлись каждый по своим епархиям, и капитан Модильяни, как всегда, тенью следовавший за своим начальством, уже прикидывал предстоящее объяснение, ибо не хотелось Винсенту никуда уезжать, очень уж не нравилось, что вновь у его молочного брата побелели глаза и губы…

Его светлость сдержанно поклонился архиепископу.

Его высокопреосвященство, в мыслях уже допрашивающий нежить, воздел было руку для обычного благословения, но вовремя вспомнил, что перед ним не рядовой прихожанин. Остро взглянул на герцога – и пошёл на небольшое нарушение протокола. Не просто благословил издали – а коснулся светлейшего чела щепотью, сложенной для знамения.

Жильберту д’Эстре показалось, что в голове у него что-то взорвалось. Будто Бенедикт его не перекрестил, а от души огрел промеж глаз, как совсем недавно двинул умертвие.

После краткой, ослепившей его вспышки, с головы будто разжался и спал незримо давящий обруч, отпустило зажатое спазмом горло, и, кажется, впервые за последние несколько часов он смог вдохнуть полной грудью. И словно очнулся.

Оказывается, был ещё день. Пробивалось сквозь облака солнце, несильный ветер разгонял по брусчатке двора первые опавшие листья, в небе мелькали стрижи… Никто, кроме горстки избранных, не знал, что в мире стало на одну злую душу меньше.

– Жизнь продолжается, – негромко подтвердил архиепископ, словно прочитав его мысли. – Вы выполнили свой долг, ваша светлость, я свой. Желаю здравствовать.

– Погодите. – Так просто герцог не мог отпустить святейшего гостя. И задал вопрос, которым давно уже терзался. – Кто это был? Что за… – Он не смог сказать о мерзостном существе, рвущемся из мёртвого чрева Анны - «ребёнок».