Иная судьба. Книга 1

– Что за дьявольская тварь должна была родиться?

– Суккуба, я полагаю, – с явной неохотой ответил святой отец. – Скорее всего, с примесью крови умертвия. Адская смесь, сын мой, куда более ухудшенная копия своей матери. Та хотя бы не владела магией, просто сеяла вокруг чистое незамутнённое зло…

– Суккуба? Анна? – Герцог поражённо отступил. – Да полно, ваше высокопреосвященство, это же… Их нет даже в Некрополисе!

Архиепископ помедлил.

– Женщина, которую все мы знали, как вашу супругу, – выразился аккуратно, – от рождения несла в себе кровь древнейших демонов.

Не в чистом виде, хвала Всевышнему, а значительно ослабленную временем. Бывает, что два-три поколения женщин безобидны, а потом вдруг в новорожденной оживает кровь прапрабабки. К сожалению.

– Однако… – Герцог смешался. – Суккубы ведь одержаны жаждой любовных утех? А она… Да, она отличалась невоздержанностью, но в этом случае – первой её жертвой оказался бы я, не так ли?

– Вы и стали, ваша светлость. – Порой Бенедикту трудно было обращаться «сын мой» к человеку, который по возрасту годился ему в младшие братья.

– Этот подвид питается не только радостями плотской любви, но в большей степени – отрицательной энергетикой. Ангелы, например, как светлые сущности, живут любовью и распространяют её вокруг себя, отдавая. Суккубы – те только берут: поглощают людскую ненависть и, дабы ею насытиться, провоцируют окружающих. Даже ничего не зная о своей природе, они с детских лет манипулируют людьми. Они ненавидят всех и вся. Единственный объект обожания для них – это они сами и их повторение, их дети. Конечно, только дочери, которым суждено стать новыми суккубами.

Герцог потёр горло.

– А… если такая женщина избавляется от ребёнка? – хрипло спросил он.

Его преосвященство посмотрел пристально, испытующе. Помолчал.

– Значит, должен был родиться мальчик. Они чувствуют пол младенца и если это не девочка – отторгают всеми фибрами своей так называемой души. Не терзайте себя, сын мой. На вас, – он произнёс это с нажимом, – греха детоубийства нет.

Его светлость покрылся холодным потом.

Или Бенедикт действительно свят – а потому многое ему открыто свыше – или служба оповещения развита у него сильнее, чем тайный сыск самого герцога. А ведь он, Жильберт, умудрился совершить сегодня несколько грубейших ошибок; заметил ли это архиепископ?

– Вы всего лишь исполнили свой долг, – повторил Бенедикт. – А потому – живите с чистой совестью, ваша светлость. Дом ваш очищен от скверны.