Иная судьба. Книга 1

…Мастер Эдгар изящным движением руки освободил светлейшего клиента от салфетки. Почтительно склонил голову, обозначив завершение таинства. И изобразил на лице вопрос. Герцог милостиво кивнул, разрешая говорить.

– Осмелюсь, спросить: его светлость сменил медикуса? – деликатнейше осведомился брадобрей. – Сегодня было на редкость легко работать. Ваш… э-э… объект беспокойства, похоже, стал меньше. Могу я узнать имя этого чудодея?

– …Вы уверены? – после недолгой паузы уточнил герцог. Прищёлкнул пальцами: – Дайте-ка посмотреть!

Конечно, у мастера Эдгара был при себе предмет нелюбви его светлости.

Профессионал есть профессионал: а вдруг высочайшему клиенту восхочется на себя глянуть, несмотря на устойчивое отвращение к собственному отражению? Зеркало в оправе из слоновой кости всегда находилось в особом отделении футляра для бритвенных принадлежностей.

Жильберт д'Эстре провёл пальцем по застарелому рубцу над верхней губой, обычно розовому, в минуты ярости – багрово-красному, а сейчас практически незаметному, хоть всё ещё ощутимому.

Под кожу внезапно словно вонзились десятки игл – не слишком больно, но чувствительно. Знакомое, но давно не испытываемое ощущение… Он прищурил левый глаз. Привычно онемевшая щека вдруг взорвалась болью, как будто уже не несколько иголок, а целый ёж прорывался наружу. Похоже, оживали нервные окончания, убитые, казалось, навсегда.

Чтобы унять волнение, он прикрыл глаза.

– Имя целителя я знаю. Но не посетуйте, Эдгар, вам его не скажу. Предпочитаю подобных мастеров сохранять исключительно для себя.

Поклонившись, цирюльник сдержал разочарование. Жаль, жаль, у подобного медикуса он и сам не прочь поучиться. Среди его клиентуры были жертвы дуэлей, сражений, несчастных случаев, оспы – одним словом, люди со «сложными» лицами, требующими особого внимания, и далеко не все были столь терпеливы и выдержаны, как его светлость. Правда, высочайшее имя защищало Эдгара от возможных побоев со стороны раздражённых утомительной процедурой клиентов, но не могло оградить от уменьшения оплаты или энергичного негативного высказывания, задевавшего самолюбие мастера.

Герцог вернул зеркало и изволил снять с мизинца кольцо с изумрудом.

– Хороших вестников принято благодарить, Эдгар.

И ушёл, улыбаясь, не дослушав цветистой ответной речи «мастера поющих ножей».

…Он осторожно подсел к спящей девушке. Наклонился – и нежно тронул губами её губы. И снова, как вчера, его накрыло волной аромата невинности и чистоты.