Иная судьба. Книга 1

После эпидемии, когда скончались местный пастор и католический священник, их ведь было двое, они несли службу по очереди. – Доротея глубоко вздохнула, справляясь с остатками слёз. – Недавно брат Тук упомянул о булле… да, я слышала о ней, но ведь она лишь узаконила существующий порядок вещей. Но всё равно, всё равно… – Обречённо махнула рукой с зажатым платочком с махровыми краями. – Видеть их не могу, эти рясы. В ту страшную ночь они заполонили всю гостиницу, переворачивали мёртвых, что-то с ними делали, пытались и у меня что-то выпытать.

Гадкое чёрное вороньё, стервятники.

Она отвернулась.

– Скорее всего, это были менталисты, сударыня, – мягко сказал капитан. – Они считывали с погибших предсмертные воспоминания, чтобы хоть как-то помочь расследованию. Вам в тот момент было нелегко, и неприязнь к католикам поселилась в вашей душе именно тогда, не так ли? Поэтому вы и потянулись к брату-протестанту.

– Ах, возможно, и так. – Доротея Августа снова вздохнула.

Колыхнулась пышная грудь, и бывшая графиня стыдливо запахнула шаль. – Он ни разу меня не попрекнул замужеством за католиком, ни разу! Поддерживал, когда я пыталась завести тяжбу из-за наследства, защищал от родственников мужа, которые в чём только меня не обвиняли…

***

– …Я виноват перед ней, брат мой, очень виноват, – шептал в это же время, еле шевеля пересохшими губами, пастор Глюк. Монах помог ему напиться, придержав голову, обтёр подбородок. Ещё полчаса назад, добавив в воду, разбавленную вином, ещё и сильнейшего стимулирующего эликсира, он честно предупредил, что средство это, хоть и избавит от боли, и вдохнёт силы, но значительно сократит последние часы жизни.

«Пусть», – прошептал тогда умирающий. «Лишь бы успеть исповедоваться».

– Я ввёл в заблуждение мою сестру, взяв на себя тяжбу с наследством. Родственники её покойного мужа были хорошими людьми, и, хоть не одобряли мезальянс и женитьбу на протестантке, готовы были поделиться, оставить ей одно из родовых поместий и небольшую ренту.

А я – позавидовал. Взалкал. Написал от её имени вздорное письмо, в котором требовал всё. Конечно, они рассердились. И раздавили нас. Я едва не разорился на судебных издержках, но ликовал, когда она осталась нищей, как и я! И каким маслом на душу лились мне её слова благодарности за моё самопожертвование! Вот кого мне не хватало: вечно благодарной рабыни.