Иная судьба. Книга 1

Чтобы она была всегда при мне, я окружал её всяческими слухами о гонениях на нашу веру, о преследованиях вдов отравителями… Она жила в вечном страхе и безумно рада была уехать в это захолустье, где никто ничего о нас не знал.

***

– В каком запустении была церковь, если бы вы только видели, господин Модильяни! На крыше рос кустарник, половины стёкол не хватало. Их не разбили, а вытащили, чтобы продать, но, видит Бог, я не могу осудить наших предшественников, которые даже колокол свезли в казну, для чеканки медных денег, лишь бы хоть как-то поддержать выживших после оспы вдов и сирот.

Говорят, святые отцы ходили и к господину барону, но он обошёлся с ними очень жёстко, сказав, что Господь избавил его от лишних ртов, а касаемо выживших – на всё его воля. Сподобил выздороветь – пусть сам и кормит. Когда мы приехали – ужаснулись тому, что увидели, но брат сказал: «Мы возродим Божий дом в прежней красоте и величии. Я попробую усовестить барона».

Винсент скептически приподнял бровь.

– Получилось?

– О да! Правда, баронская щедрость была какой-то избранной.

Брат рассказывал, что тот помог одной ослепшей ткачихе, оставшейся вдовой с двумя детьми на руках. Затем, видимо, ему стали докучать просьбами о помощи, он вспылил и переложил всё на моего Августа.

– Вот как... Каким же образом?

Всё было ясно, как день. Характер у госпожи Доротеи был, конечно, вспыльчивый, но, чувствуя себя по гроб жизни обязанной братцу, она смотрела на мир его глазами и пела с его слов. Однако выслушать её стоило, хотя бы потому, что умный человек всегда отделит зёрна от плевел.

– Он как-то…– Женщина вдруг покраснела, потупилась. – Он с ним договорился. – И, не поднимая глаз, скороговоркой продолжила. – Я спорила, я возражала, клянусь вам! Но он говорил, что я не знаю ни жизни, ни этих людей, что далеко не все девушки здесь невинны, есть среди них и такие, которые с радостью пойдут на жертву ради своих семей. Для них это и не жертва будет вовсе, а так, развлечение…

Поначалу капитан не понял, о чём речь.

К тому же, путы пуританского воспитания с годами затянулись на госпоже Доротее ещё туже, и сейчас ей было весьма трудно называть вещь своими именами.

– Время было голодное, страшное, – сбивчиво продолжала она. – И многие рады были бы выйти замуж, в семью побогаче, да только все в округе тогда бедствовали. А то… – она запнулась. – То, чего потребовал барон для себя и своих соседей…

Капитан вспомнил чуланчик с топчаном, более похожим на ложе для тайных утех.