Иная судьба. Книга 1

Как расставлены безделушки на каминной полочке и в каком порядке лежат бумаги на хозяйском столе: чтобы, смахивая пыль, безошибочно водворять всё на место. Какие полотенца любит его светлость – утром жёсткие, вечером мягкие; с чем предпочитает булочки на завтрак – ведь как хозяина с утра покормишь, так он день и проведёт! Предлагать ли ужин, если изволит пребывать в сильном гневе, или выждать, а потом уже соваться… а оставить его голодным – себе дороже: совсем распалится! Ох, много чего нужно было держать в уме.

А если случались гости – с их слугами носились, как с детьми, дабы выведать подноготную хозяев. С исключительно благородной целью: чтобы никто не заявил потом, скрививши губы, что у герцога д’Эстре, мол, плохо принимают.

Посему – выведать, какова из себя новая герцогиня, являлось насущной необходимостью. Нельзя упоминать о прежней? Ну и ладно. А эта-то какова? Чего ждать, к чему готовиться, и вообще – можно ли хотя бы говорить в её присутствии? При бывшей – там слова не скажи, даже случайно, хоть она тебя и в упор не замечает.

А рот откроешь – глянет, будто это стул заговорил или стол. Чуть что не так – по щекам, да ещё и ручку брезгливо вытрет, будто к гадюке какой прикоснулась… Правда, при его светлости никогда такого себе не позволяла. Хитрая была.

– Ножка махонькая, прямо точёная, талия – во! – продолжала меж тем Герда, сменив подружку. Сложила большие и указательные пальцы в кольцо, показывая, сколь тонок стан у госпожи. Все, конечно, понимали, что девушка приукрашивает, но… слушать о достоинствах новой хозяйки хотелось ещё и ещё.

– А глаза – добрые да ласковые, словно лучики из них какие расходятся.

– Ну, это уж ты… – недоверчиво крякнул конюх Петер. – Лучики, скажешь тоже…

– А вот поглядишь. Будет господин Гийом наше хозяйство показывать – наверняка и в конюшни твои сведёт, вот сам и увидишь.

В том, что хозяйке покажут лучших в провинции лошадей, никто и не сомневался. Даже Его Величество Генрих изволили восхищаться. Только вот оценит ли новая госпожа? Она ведь, говорят, после пленения-то не совсем хороша умом, да и памятью.

Конюх поджал губы. Впрочем, следи за собой, Петер, даже за мыслями, целее будешь!

– А ещё я вам скажу… – Герда понизила голос до шёпота и даже оглянулась: нет ли поблизости дворецкого. – Спина-то у её светлости…

– Ой-ой-ой! – тихонько подхватила Берта, спешно вытерев ладонью «усики» после морса. Не могла она допустить, чтобы такое сказали раньше неё.