Иная судьба. Книга 1

Жажда возмездия боролась в коменданте со служебным долгом. Перед отъездом господин герцог распорядился достаточно ясно: к его возвращению самозванка должна быть пригодна для допроса. Это означало, что применяемые к ней меры предварительного воздействия, учитывая деликатную конституцию преступницы, нуждались в строгой дозировке. Люди из простого сословия, как известно, покрепче, оттого с ними и проще; а тут случай иной, чуть пережмёшь – получишь тело, для допрашивания непригодное. Всё, что может считать менталист-дознаватель – это последние пять-шесть минут перед умиранием, ибо он не некромант, трупы разговорить не может.

А некроманты – особая статья, там, где сядешь, там и слезешь. Внезаконники. Подчиняются только Святой церкви, и то неохотно, а уж государственную службу вовсе игнорируют.

Палач в очередной раз окатил испытуемую водой.

– Снять, – распорядился комендант. – Руки вправить. И, пожалуй, пока достаточно. Как думаешь, Анри?

Палач угрюмо кивнул.

– Точно так, ваша милость. Хлипковата.

Ещё чуть поднажму – до его светлости не дотянет. Боли вообще терпеть не может, сердце у ней, вишь ли, заходится.

Сердце...

Комендант усмехнулся желчно. Нечему там заходиться, так и хотелось сказать. У этой сучки нет сердца, как и души. Нет и быть не может.

Но он промолчал. Закон должен быть беспристрастным. Хоть его светлость и рекомендовал прочитать заплечных дел мастерам свиток из Анжи – мэтр ослушался. Ни к чему... пока что. Хоть у Анри далеко не тонкая душевная организация, а дрогнет рука в запале – и вместо того, чтобы просто ожечь кнутом, перешибёт объекту хребет напрочь.

Разбирайся потом. Нет, закон надо уважать.

Ту, что называла себя Анной, относительно бережно уложили на топчан. Вправили вывихнутые из суставов руки. Теперь она никому не могла надавать затрещин, это уж точно.

Комендант отвёл глаза. Вид обнажённого женского тела не пробуждал в нём трепетно-греховных чувств, как это иногда бывало. Да, сострадание иной раз стучалось в его сердце, и тогда своею волей Александр Карр позволял снижение меры воздействия на допросах, особенно когда интуиция подсказывала: невиновен! невиновна! Это шестое чувство редко его подводило, но сейчас.

.. Он старался не смотреть на бело-розовые груди со вспухающими от кнута рубцами, на наметившееся округлое чрево, ставшее заметным лишь после того, как испытуемую оголили перед допросом, на золотисто-рыжий треугольник под ним... Скоро это тело навсегда перестанет быть совершенным.