Маг поневоле

Интенсивность колебаний стала нарастать, уже с трудом улавливаясь глазами и в какой-то момент вверх ударил столб света, образовав на высоте около метра над камнем, что-то вроде маленького, бешено вращающегося на одном месте смерча. Восторженный выдох и процедура падания на колени повторилась. Мысленно чертыхаясь, опустился и я. А что делать? Попал в волчью стаю - вой по-волчьи. А то за ягнёночка примут. И поступят соответственно.

- Чаша Ойки, - с придыханием шепнул мне в другое ухо Гонда.

Я оглянулся. В глазах моего друга отражался восторг и благоговение.

Что же. Надо признаться, меня это зрелище тоже порядком впечатлило.

- Пришло время узнать волю Троих, - в голосе Мефодия проскользнуло нетерпение. Оно и понятно. Ему-то эта картина за время поездки по деревням наскучить успела, а в доме закуска стынет.

Наступило гробовое молчание. Десятки глаз напряженно всматривались в троицу испытуемых. Юноши нерешительно переглянулись между собой. Было видно, что подходить в чаше им очень страшно, но вдвойне страшно было сделать это первым.

- Первым будешь ты, Неклюй, - окончательно потеряв терпение, решил ускорить ритуал послушник. - И поспеши! Своим промедлением ты оскорбляешь Троих!

Темноволосый юноша вздрогнул, услышав своё имя, оглянулся на толпу, ища у кого-то из родичей поддержки и нерешительно подошёл к сияющей чаше.

- Не тяни, Неклюй, - подбодрил юношу староста. - Твоя судьба уже определена Троими. Она у тебя в руке. Положив баллот в чашу, ты лишь узнаешь, что тебе уже предопределили боги.

- Да, дядька Панас, - шмыгнул носом Неклюй.

Его начало заметно трясти. Чувствовалось, что юноша с трудом держит себя в руках. - Я щас.

Неклюй протянул пластину к чаше, почему-то держа нетяжёлый на вид баллот двумя руками. Напряжение достигло предела. Несколько томительных мгновений, юноша боролся с собой, заставляя разжаться окаменевшие пальцы и, наконец, выпустил баллот из рук. Пластина опавшим осенним листком закружилась в голубом сиянии и медленно опустилась на камень. Оттуда с шипением повалил густой пар.

Будто на горячую сковородку водой плеснули. Пластина исчезла из вида. Люди замерли до рези в глазах всматриваясь в голубоватое марево. И дружно выдохнули, переводя дух.

- Чёрный баллот то! Вон оно как! - Охнул один из мужиков.

Толпа оживилась. Кто-то радостно хохотнул, староста одобрительно крякнул, махнув уцелевшей рукой.

- Неклюй, сын Тихона чист перед Троими, - скользнул равнодушным взглядом по начавшему расплываться в широчайшей улыбке юноше Мефодий.