Маг поневоле

Так что это считай, - мой друг потряс надкушенным огурцом и бросил его обратно на стол. - Дядька Антип поминки по мне справляет. Один теперь! - пригорюнился Гонда.

- Не один, - горячо возразил ему я. - Я того, что ты меня из подвала вытянул, вовек не забуду! И тебя за друга считаю. И хоть ты и говоришь, что здесь верить никому нельзя, на меня можешь положиться. Ни в жизнь не предам и не брошу!

Я потянулся к Гонде, собираясь приобнять, не смог подняться и бессильно откинулся к стене. Что же такое то? Видать лишнего мы с Гондой приняли.

Хотя по нему не скажешь - сидит, улыбается.

- Что друже, - наклонился он ко мне, - совсем разморило? - и озорно подмигнув, засмеялся: - Ничё. Сейчас Нинка придёт, расшевелит! - Гонда неспешно наклонился к столу, булькнул вару в кружку, выпил, смачно хрустнул недоеденным огурцом и задорно крикнул: - Нинка, заходи!

В скрипнувшую дверь протиснулся староста и двое рослых плечистых мужиков.

- Чего скалишься, обормот? - зло процедил Антип, недобро поглядывая на Гонду: - Сейчас вот отметелим тебя с мужиками, будет тебе Нинка!

- Так я же шуткуя, дядька Антип, - вмиг посерьезнел Гонда.

- Вот и мы сейчас пошуткуем, рёбра тебе, пересчитывая! - недобро улыбнулся староста. - Чего так рано Ганьку прислал? Я что, полночи возле дома ждать должен?

Один из деревенских амбалов маячивших за его спиной, демонстративно засучил рукава, зловеще ухмыляясь.

- Так она же вот этого жалеть удумала, - кивнул на меня Гонда. Весёлость его как рукой сняло.

- Боялся, как бы лишнего чего не взболтнула. Лови его потом, по всей деревни! - и, поклонившись старосте, покаялся: - Прости дядька Антип. Вару перебрал, вот и сболтнул не подумав.

- Мой вар пьёт, моей снедью давится и меня же хает, - покачал головой Антип, немного поостыв. - Ладно. Трое с тобой! Как ушлёпком станешь, из тебя быстро эту дурь выбьют, - и, повернувшись ко мне, ласково добавил: - Ну вот, совсем сомлел. Оно и к лучшему. Ни тебе криков, ни сутолоки бестолковой. Сейчас в подвальчик спустимся и почивать! - и потрепал меня по щеке, сволочь.

В отчаянии, я рванулся, в тщетной надежде прорваться к двери. Вернее, попробовал рвануться. На самом деле, сил хватило лишь на то, чтобы чуть приподняться из-за стола и тут же, тяжело дыша, опуститься обратно.

Гонда! Гад! Явно что-то в вар подсыпал! И когда успел только! Вместе же пили!

- Иуда! - из последних сил повернувшись к бывшему другу, процедил я. Слова давались с трудом.