Маг поневоле

- Вот ведь доля нелегкая досталась!

- Ты лучше меня пожалей! - приобнял её, смеясь Гонда. - А его Нинка жалеть будет. Чего расселась то? Давай, зови соседку свою.

Ганька вышла, тихонечко скрипнув дверью.

- Давай ещё выпьем, друже, - поднял кружку Гонда. - Нынче до утра гуляем, - и задумчиво добавил: - Когда ещё доведётся за таким столом посидеть, да баб потискать? Только Трое знают.

Мы выпили. Стало совсем хорошо. Напряжение последних дней пропало без следа. Моё нынешнее незавидное положение и более чем мрачное будущее, всё это отошло на второй план, стало каким-то далёким, незначительным.

- Ты в школе за меня держись, - прочавкал Гонда, энергично обгладывая куриную ножку, - а то пропадёшь. Наивный ты и доверчивый. А тут никому верить нельзя! За шмат сала лучший друг продать может!

- И ты, значит, продать можешь? - улыбнулся я, хлопнув ладонью по столу. - Ну, за куриную ножку, например?

- А то, - согласился со мной Гонда. Он задумчиво повертел в руке куриную кость и, решительно сунув в рот, громко захрустел: - Хотя нет, - покачал он головой, - маловато будет.

Мы весело засмеялись, выпили по третьей и плотно это дело закусили. Я удовлетворённо икнул и, потянувшись к несуществующей пуговице на рубашке, прислонился спиной к стене.

- Душновато что-то здесь, - тяжело дыша, заметил я. - И в сон потянуло.

- Так это с голодухи, - лениво заметил Гонда, ковыряясь в зубах. - Наелся с непривычки до отвалу, вот еда и тянет.

- Да нет, - с трудом отмахнулся я. - И так голову кружит. И сил нет никаких.

- Ты смотри, - засмеялся мой друг, грохнув кулаком по столу. - Перед Нинкой не опозорься! - и подмигнул, перевалившись ко мне через стол. - Она баба сочная. Ей много надо!

- Да ну тебя, - почему то смутился я и, решив перевести разговор на другую тему, спросил: - А откуда столько закуски на столе? И свечка вон, тоже, небось, денег стоит.

- Так оно и есть, - согласно кивнул Гонда. - Ганька концы с концами еле сводит. Да только это не её снедь. Ей это тоже в диковинку будет. Дядька Антип расстарался. Чай не чужой я ему.

- Хорошие у тебя родичи, - проникся я, - хлебосольные. И город рядом. Глядишь, и встретитесь ещё.

- Да нет у меня больше родичей, - разом посмурнел Гонда. - Умру я для них скоро. Как только инициацию пройдём, так и умру.