Любовь против нелюбви

Легенды, правда, гласили, что против судьбы не пойдёшь, и шкуру могут спрятать, и волосы отрезать, и даже если ты спрячешь ключи к себе далеко-далеко не рядом с тобой, то непременно сыщется безумный герой, который найдёт и воспользуется.

Поэтому Мэгвин без страха сама надевала кольцо — Уиллу или детям, когда те болели или были ранены. Лучше так, чем чтоб кто-то ещё, или вовсе не пользоваться силой, если можешь помочь. Они смертны, им нужно не так много, как ей подобным, но ей и навредить сложнее.

Но сейчас она отчётливо видела — кольцо уже не помогало Уиллу.

Значит, конец близок, что ни делай. Можно только больше быть с ним, сидеть, разговаривать, вспоминать. Вспоминать молодых себя, детей, внуков, встречи, разлуки, праздники. Всё то, из чего складывалась жизнь.

Заглядывали правнуки, налетали, обнимали и убегали обратно. Внуки стучались — советовались. Соседи приезжали, заходили степенно, беседовали о делах. Дворня шепталась — надо же, наш лорд-то, глядите-ка, и до весны дотянет, и ещё майское дерево нам благословит, и костры летние зажжёт.

Правда, Мэгвин видела, что не будет у них ни ещё одной весны, ни лета. Что ж, спасибо за то, что было. А что там будет — да кто ж знает-то все замыслы высших сил? Уж точно не она.

Она знала — о любви. Знала что-то такое, что не могла выразить словами, но в чём была уверена. И эта уверенность давала ей силы пойти дальше, и за неё она была Уиллу невыразимо благодарна.

…Капкан на заснеженной поляне.

…Болото, где властвовала смерть.

…Костры Вершины лета.

…Яблочный дух Телфорд-Касла.

…Метель в самую длинную ночь.

Глаза Мэгвин закрылись, и пришёл сон. А во сне они вновь были вместе, и кто знает, может быть, есть такое место во множестве миров, где они когда-нибудь встретятся?

Она поищет. И непременно постарается найти — и побывать там. Когда-нибудь.

Часть первая. Училка против лорда

1. Уговор

— Кэт! Да Кэт же! Очнись! Пожалуйста, очнись! Господи, верни её мне, пожалуйста, я обещаю, что буду защищать её и оберегать, как положено!

Высокий тощий парень в чёрном шерстяном дублете и штанах, высоких сапогах, с кинжалом на поясе и светлыми всклокоченными волосами тряс лежащую возле кромки моря девушку.

Тонкая сорочка облепила худенькое тело, длинные рыжие волосы девушки слиплись — она была совершенно мокрая. Глаза её не открывались, и она не дышала. Совсем не дышала.

— Робби, перестань. Она мертва, тут ничего не поделаешь. Надо звать священника.