Любовь против нелюбви

Правда, сами они всё равно ели, и газировку сладкую пили…

Катерина вдруг поняла, что уже дня три вообще не вспоминала об оставшихся дома детях. Просто не было ни секундочки свободной. Эх, как они там? Наталья-то справится, она разумная, а вот парни?

Так, загнать обратно вдруг подступившие слёзы и думать о другом. О визите мужа ночью. Что сказать — судя по всему, жена ему нужна. Вот для этого самого. Явно она его устраивает полностью и никого другого ему не нужно, значит, он в ней заинтересован. Считывать эту его заинтересованность оказалось неожиданно… любопытно.

Новый опыт. Кто бы мог подумать!

И если Роберт не страдает раздвоением личности или чем другим подобным, и если в него не вселяется время от времени дьявол, какая-нибудь животная сущность или кто их тут вообще знает, как у них случается — то над беднягой Кэт издевался не он. Но тогда возникает другой вопрос — как и почему он позволил? Кажется, здешние мужчины не должны позволять другим людям самоуправство по отношению к своим жёнам? И не слепой же он, мог видеть синяки!

С другой стороны, если не зажигать света (Катерина по привычке подумала — включать, а потом поняла — куда там включать! Надо быть осторожнее с такими деталями), то не очень-то увидишь, что там, на теле.

Да ещё если рубаху не снимать. А без рубахи холодно, так что…

Значит, нужно смотреть на других сильных мира сего. И пытаться вызвать их на разговор и понять, что там за душой, раз уж Мэгвин пробудила в этом теле какие-то сверхъестественные способности.

— Грейс, что будет, если мы с тобой сейчас пройдём по замку, и ты мне ещё раз расскажешь, что тут и где? Вдруг я быстрее всё вспомню?

— Можно, — кивнула Грейс, — только, наверное же, кто-нибудь спросит, отчего это вы, миледи, вместо своей обычной работы по замку бродите.

— Обычной — это какой? — не поняла Катерина.

— Вы обычно сидели у окошка и вышивали.

— Это мне ещё предстоит вспомнить. Но сначала — замок и люди в нём. И, может быть, что-то ещё, я постараюсь понять, пока будем ходить.

Очень тяжело смотреть на родных мужа и понимать, что они знают обо мне больше, чем я сама, — Катерина поднялась и была готова выступать. — Я очень не хочу снова откуда-нибудь упасть, значит — нужно принимать меры.

— Ох, миледи! Вы всегда были вылитая ваша матушка миледи Гвен, а сейчас говорите, прямо как милорд Сэмюэль! И смотрите, как он! Вот кто б знал, что так выйдет!

— Как отец, говоришь, — вздохнула Катерина. — И хорошо. Идём.

Замок был велик.