Его чужая жена

— Руперт, удивленный обращением по воинскому званию, слегка наклонил голову, пытаясь вспомнить, почему лицо этого человека кажется ему знакомым.

— Барни Смитт, сэр! Девятый стрелковый полк, сэр! — пояснил тот, вытягиваясь в струнку и прикладывая руку к козырьку фуражки. — Вы две недели выводили нас из окружения, приняв на себя командование, когда полковник Симмерсон сбежал!

— Конечно! Рад видеть в добром здравии! — Лорд Сен-Клер вежливо улыбнулся.

— Благодарю вас, сэр! Как поживает ваша леди, сэр?

— Моя леди? — В голосе Руперта звучало предупреждение, но Барни не обратил на это внимания.

— Должен сказать, все ребята нашего полка помнят вашу доброту и ее щедрость! Верзила Дик всегда говорил...

— Это замечательно, что он говорил, — оборвал его Руперт, даже не пытаясь вспомнить, кто такой Верзила Дик. — К сожалению, у меня мало времени, поэтому не мог бы ты, Барни, вернуть мне мой билет?

Контролер охнул, покраснел и протянул отштампованный кусочек картона:

— Простите, сэр! Счастливого пути, сэр!

— Спасибо.

— Руперт подхватил Тори на руки и поднялся в вагон. Его купе было третьим.

Опустив норовившего лизнуть в подбородок пса на пол, лорд Сен-Клер снял цилиндр и положил его вместе с перчатками на небольшой столик у окна. Взглянув на перрон, Руперт недовольно отметил, что Барни Смитт все еще стоит с глупым видом у вагона, и задернул бархатные занавески, отсекая себя от остального мира.

Пользуясь тем, что купе выкуплено полностью и попутчиков не предвидится, его милость вальяжно расположился на обитых красным бархатом мягких сиденьях.

Тори попытался лечь рядом с хозяином, но был остановлен властным окриком и послушно свернулся калачиком чуть в стороне.

— Так-то лучше, приятель. — Лорд Сен-Клер развернул предусмотрительно купленную на вокзале свежую газету и принялся просматривать новостные колонки, но ни одна из заметок не привлекла его внимание настолько, чтобы вчитаться в строки.

Натужный вой демона прозвучал как раз в тот момент, когда милорд отложил газету.

Поезд задрожал, колеса надрывно заскрипели, вагон замер, а затем дернулся вперед, возвещая о начале движения. Руперт прикрыл глаза, намереваясь подремать, но сон все не шел.

Слова матери, понимающие взгляды командующего, пожалуй, лучше, чем кто бы то ни было, знавшего, что творится на душе у адъютанта, затронули все еще болезненную тему. А встреча с Барни Смитом оказалась последней каплей, разбередившей старые раны.

Елена...