Его чужая жена

.. Ах да, вы же были там? — запоздало сообразила Дениза. — На континенте?

— Да, с герцогом Каррингтоном.

Виконтесса вопросительно посмотрела на мужчину, ожидая продолжения, но он молчал. Лишь у глаз проступили морщинки, словно кузен мужа ждал подвоха.

— Наверное, я должна спросить что-нибудь про герцога или про континент? — догадалась Дениза, отряхивая фартук от комьев земли.

— Только если сами хотите услышать что-нибудь про герцога или про континент, — протянул Руперт.

Дениза улыбнулась — слишком уж точно он повторил ее фразу.

— Не то чтобы я не хотела, конечно, мне любопытно, но вы были на войне...

— И вам не хочется слушать про это? — Как он ни старался, в голосе прозвучала мрачная насмешка.

Дениза подняла на него свои темные глаза. Во взгляде сквозило сочувствие.

— Мне не хочется, чтобы вы вспоминали об этом, — призналась она. — Не думаю, что это приятные воспоминания.

Руперт с изумлением смотрел на стоящую перед ним женщину. Юные прелестницы, с которыми настоятельно сводила его мать, всегда ахали, взмахивали ресницами и трепетно просили рассказать «о каких-нибудь боевых подвигах».

Он скрежетал зубами и старался отделаться общими фразами или же, на худой конец, рассказать один из популярных анекдотов про герцога. Благо их в свое время ходило предостаточно.

Дениза была иной. В своем запачканном фартуке и в потрепанной соломенной шляпе, она стояла и просто смотрела на него с легкой улыбкой. Сейчас она казалась ему безобидной, впрочем, это могла быть уловка, маска, чтобы отвести взгляд.

Он был наслышан, что жена кузена принадлежала к ветви, ведущей начало от древних королей. Именно поэтому Тони и предпочел эту девушку остальным. Магия Корнуи усиливалась, стоило лишь потомкам древних королей оказаться на родной земле. Дар Денизы был очень сильным.

Лорд Сен-Клер еще раз окинул внимательным взглядом тонкую фигуру. Темные волосы растрепались, глаза смотрели настороженно.

— Вы правы, — вдруг признал Руперт, повинуясь порыву. — Мне неприятно вспоминать о тех временах.

— Поэтому у вас такой грустный взгляд, — произнесла Дениза очень тихо, но Сен-Клер все равно услышал и уже хотел ответить, но она продолжила чуть громче: — А где ваш Тори? Неужели ему стало плохо от хлеба?

— Этому негоднику? Никогда! Он способен переварить даже гвозди! — усмехнулся Руперт, радуясь, что может оставить столь щекотливую тему.