Мы сделаем это вдвоём

Там, внизу, у тебя беззащитные женщины и дети, а те, кто поможет, наверху, и никто, кроме тебя, сейчас туда не доберётся. Ты уже сколько-то прошла, иди дальше.

Часть пути я прошла на понуканиях и картинах всяких непотребств, которые могли твориться сейчас в моём доме. Часть – считая шаги и выдыхая на каждом сотом или трёхсотом, в зависимости от того, как круто шёл подъём. Часть – вспоминая стихи или тексты песен. Орать песни было бы сейчас полной глупостью – нет столько сил потому что, а вот вспоминать какой-нибудь заковыристый романс или длинную балладу – самое то.

Ну и луна исправно подсвечивала мне самую удобную часть дороги, куда лучше наступать, чтобы не попасть в сугроб и не завалиться.

Пару раз я ещё, конечно же, завалилась, как же без этого. Но поднималась и шла, потому что теперь-то уже точно деваться некуда!

Дорога поднялась на очередной пригорок и пошла ровно. Когда поднимаешься в гору, то прекрасно ощущаешь это самое – если вдруг ровно. Прямо всем телом ощущаешь.

Я выдохнула, подняла голову… и увидела крепость.

Она показалась мне тогда огромной. Намного, намного больше любого деревенского домика, даже моего. Как новостройка в моей прежней жизни. Девять этажей, не меньше. Если потолки в квартирах два с половиной метра, то и поболее будет.

Потом я пригляделась и поняла, что огромной была главная башня, а ещё несколько и стены – существенно ниже. Я выдохнула и потащилась к серой каменной громаде.

С того места, откуда я шла, не было видно ни единого огонька, есть ли там вообще кто-нибудь? Или они все спят уже? И где ворота?

Впрочем, дорога не подвела и вывела прямо к огромным деревянным воротам в стене, двустворчатым, запертым.

Я оглядела их внимательно – нет ли калитки?

Калитка была. Я добрела до неё и заколотила в дерево, что оставалось силы. И заорала, в последний момент сообразив, на каком языке нужно орать.

- Откройте маркизе дю Трамбле! Мне нужна помощь!

И калитка, не поверите, открылась.

- Слышь, правда баба.

- И правда маркиза?

- Шут её знает. Темно. Зови капитана, он у неё в доме не раз бывал. Или интенданта.

- Генерала зовите, или полковника Трюшона, или господина Асканио, - отрезала я.

Растолкала дураков и тормозов и вошла во внутренний двор.

Видимо, система оповещения высших чинов работала, потому что внизу огромной башни отворилась дверь, за ней был огонь и было тепло. Из двери бежали люди, одетые в чёрное.