Бастард Ивана Грозного - 1

Хотя… Раз пушек мало, могут и пройти. Надо ж ведь… Только сейчас понял, что будущее в наших руках…

- О, то ж… - глубокомысленно подытожил разговор Иван.

Этим разговором Алексей Фёдорович, подавив гордыню, не стал «качать права», а мягко намекнул на своё присутствие и вроде как на озабоченность состоянием государя. Иван по малоопытности в интригах и политесах сей демарш боярина пропустил, посчитав за проявление беспокойства о государевом деле, однако для себя отметил, что их мысленную связь с ведуном надо скрывать.

А то и до метрополита дойдёт, что царь молится господу, дабы познать правду.

Адашев пытался не оставлять новоиспечённого Александра Мокшеевича с государем, но и он человек с потребностями, и как-то на некоторое время удалился по нужде. Этим воспользовался государь.

- Я вот, что мыслю, Ракшай. Зело полезен ты мне, когда рядом со мной. Не ведаю, как ты это делаешь, но про некоторые семьи я и так знал не мало. Но сейчас знаю не только про их былые заслуги и пакости, но и про будущие. То зело для государства полезно.

Кстати, и про Адашева узнал, много нового. Потому, решаю я, что ты пока рядом будешь всегда. Батька твой и без тебя справится. Да и остановимся мы все пока здесь, в Коломенском. Поставим кремневый дворец из камня. В Коломне закончили уже. Купцы Китайгородскую стену тоже поставили. Пускай туточа ставят. Согласен? И то мои мысли, а не твои. Я чую.

Александр чуть склонив голову с ответом не спешил.

- Ты не сейчас отвечай. Перед сном обсудим. Нам есть что… - царь усмехнулся.

– Сказку расскажешь новую. Есть у тебя?

- Есть государь.

* * *

- Три девицы под окном пряли поздно вечерком. Кабы я была царица, - говорит одна девица, - то на весь крещеный мир приготовила б я пир. Кабы я была царица, - говорит ее сестрица, - то на весь бы мир одна наткала я полотна. Кабы я была царица, - третья молвила сестрица, - я б для батюшки-царя родила богатыря.

[1] Веси – деревни, сёла.

[2] Расшарить, шаринг – (share – делиться, угощать) дать пользователю доступ к определенным данным.

Глава 11

Москва открылась краснокирпичной Китайгородской стеной, сразу за которой начиналось торжище. Саньку поразило, сколько они проезжали мостов и мостиков, перекинутых то через речки-ручейки, то через глубокие и не очень овраги! Москва представала незнакомой, но такой же суетной.

Сразу после пересечения Москвы реки и выезде на её левый берег, царский поезд столкнулся с массой движущихся в ту, или противоположную сторону, саней и волокуш.