Бастард Ивана Грозного - 1

Ни троек, ни «двоек» видно не было. В тяжелые повозки запрягали коней друг за другом.

Лошадки, в основном, были среднерослые, в холке примерно с Саньку, с короткой шеей и выпуклым лбом. Редко попадались длинношеие красавцы.

Военные конники использовали низкорослых степных ногайских лошадей, неприхотливых, невысоких и лёгких телосложением. Они легко выдерживали шестичасовой безостановочный бег, в чём Александр смог убедиться за время длительного перехода из Коломны в Коломенское. Именно на таком жеребчике верхом ехал сейчас и Ракшай.

В Москву много везли брёвен и пиломатериалов, и Санька понял почему, когда въехал в Китайгородские Варварские ворота. Китай-город застраивался теремами. Сразу за воротами, справа и слева вдоль стены стояли слады брёвен, бруса и досок.

- Готовые срубы недорого! – Кричали зазывалы. – Отрезная доска и дрань!

Тут же пилили и строгали, сколачивали двери и окна, подгоняли и собирали, и разбирали конструкторы. Санька проезжал, глядючи на это, открыв от изумления рот.

- Заселяют купцы и бояре Китай-город. Растёт посад!

- Вот отсюда и полыхнёт, когда дровишки подсохнут, - буркнул Александр тихо, но Иван услышал. А может не услышал, а понял.

- Не полыхнет, - упрямо насупился царь. – Не допущу!

Государь прижал пятками своего серого аргамака, стоившего, как он сказал Александру, триста рублей, и тот попытался рванутся в галоп, но лишь встал на дыбы, сдерживаемый рукой седока.

- Ты что-то имеешь предложить? – Спросил Иван, успокаивая свой гнев.

- Вынести это безобразие за стену.

- За стеной они не будут платить пошлину, - сказал царь.

- Кто сказал? – Удивился Александр.

- В судебнике прописано от… э-э-э… не помню какого года.

- Издай указ.

- Дума боярская не приговорит.

- Насрать на неё, - ругнулся Александр. – На думу боярскую.

- Как это? Что значит насрать?

- Навалить на их приговор кучу.

- Зело похабно от тебя слышать такое…

Иван даже расстроился и Александр извинился.

- Прости, государь, вырвалось скверное.

- Бог простит, - тихо сказал Иван.

Посад пах свежеструганным деревом.

- В думе почти все мои родичи: дядьки, деды. А кто не родич, тот потомок Рюрика, Владимира, Олега. Они меня уму-разуму учат.

- Учат-то они учат, спору нет. Но и земли растаскивают. Черносошных крестьян обирают, пустоши к рукам прибирают. Вон дьяки да дворецкие и твои земли себе отписывают. Кто через монастыри, а кто и так.