Бастард Ивана Грозного - 1

Официально Коломна относилась к управлению Московским дворецким, но в городах Московского двора управляли его «товарищи», стоявшие на разных должностях. Так создавалась государственная централизация, заложенная Иваном Третьим.

- Всё исполню, Алексей Фёдорович. Так и доложи государю.

- Доложу, - бросил Адашев, и они с Ракшаем вышли из Разбойной башни.

Уже стемнело. Под ногами хрустел снег.

- Как мои расположились? – Спросил Ракшай.

- Хорошо расположились. В царской подклети. Там тепло и сыто. Тесновато немного, но завтра что-нибудь придумаем.

- Спасибо, Алексей Фёдорович.

- Ты молодец. Глаза им от меня славно отвёл. Точно могёшь дурман напустить. Тебя либо в приятелях иметь, либо убивать надо.

Сказанное Адашев произнёс таким ровным тоном и так спокойно, что Саньку пробрал мороз, но он промолчал. Что тут скажешь? Прав был боярин.

- В башню тебя посадить, что ли? – Продолжал он. – Будешь сказки сказывать, а писцы записывать… А?

Саньку спросили и он ответил.

- Ты, Алексей Фёдорович, волен поступать, как знаешь.

Но ежели в крепость закроешь, то и я закроюсь. Ничего от меня не получите. Веришь мне? Вы будете меня железом жечь или на куски резать, но я не почувствую боли. Хочешь проверить? Но тогда эти слова станут последними, что ты от меня услышишь. Во мне нет ни боли, ни жалости, ни к себе, ни к другим. И такой разговор у нас с тобой последний. Даже и не думай начать.

Адашев выслушал Саньку молча, улыбнулся и протянул ему ладонь. Санька руку пожал.

* * *

- У лукоморья дуб зеленый, - начал Санька, - златая цепь на дубе том.

И днем, и ночью кот ученый всё ходит по цепи кругом. Идет направо — песнь заводит, налево — сказку говорит. Там чудеса: там леший бродит, русалка на ветвях сидит…

- А что такое – «лукоморье»? - Спросил царь.

- Излучина моря.

- А что такое «море»?

Санька вздохнул.

- Озеро огромное и вода в нём солёная. Ты, государь, не перебивай, бо складу не будет.

- А… Окиян. Рассказывал мне Оболенский. Ладно, сказывай дале.

- Там на неведомых дорожках следы невиданных зверей.

Избушка там на курьих ножках стоит без окон, без дверей. Там лес и дол видений полны. Там на заре прихлынут волны на брег песчаный и пустой, и тридцать витязей прекрасных чредой из вод выходят ясных, и с ними дядька их морской;

Санька знал Пушкина наизусть. И не только «Руслана с Людмилой» и «Онегина», но и массу других стихов. Александр Викторович вообще любил поэзию. Особенно про природу и сказки. У него была отличная память, а детям читать он любил.