Зов разлома

А теперь вся эта сладкая жизнь в одно мгновение оказалась сломана маленькой девчонкой. Гадкой, противной девчонкой, которую князь по какому-то капризу сделал хозяйкой дома. Хозяйкой… Прошка вскочил на ноги и схватился за голову. Только сейчас до него дошло: не простая она, вытащила его заклинанием, которое лишь домовые знают; и знак хозяйский видит; и выставила его к родителям, а не просто на улицу, откуда он мог в другой дом уйти.

«Кто ж она такая? Откуда? Что же сегодня произошло?»

А к родителям Прошке нельзя: не переживут такого позора.

Взглянул на часы — у него оставалось ещё пятнадцать минут, после чего приказ хозяйки выставит его из дома. Прошка бросился к комнате девочки.

Хельга присела на край кровати. Дядюшка Архип не предупреждал её о подобном. Да и ей самой в голову не приходило, что домовые могут себя так вести. В скиту, наоборот, хозяев уважали, но на глаза старались не попадаться, а детей так и вовсе прятали. Вот она пять лет прожила с дядей Архипом и его многочисленной семьёй в доме единственного в скиту рунного мага, а тот её и не видел ни разу.

Зато она его видела часто. Словно зачарованная, смотрела, как тот плетёт рунные печати, щиты, гальдраставы; как вкладывает энергию. Она и руны выучила, чтобы понимать эту красоту. Дядюшка ворчал, мол, глупости это всё: для домовинки самое главное — уметь готовить, а не всяким руническим баловством заниматься. Хельга была с ним полностью согласна, но руны манили, звали, и девочка снова и снова пряталась в комнате мага, наблюдая за его работой.

— Хозяюшка… — тихий голос вывел её из раздумий. — Прости меня, окаянного, забылся, запутался. Я исправлюсь — вот чем хочешь клянусь, исправлюсь.

Домовой с самым жалостливым видом стоял у порога её комнаты. Его рыжие волосы растрепались, а из глаз катились слёзы.

— Врёшь ты всё. — Девочка устало посмотрела на домового. — И раскаяния никакого нет, спектакль устроил. Это ты дедушку можешь обмануть, а я тебя насквозь вижу.

Домовой всхлипнул, вытер рукавом слёзы и моментально убрал жалостливое выражение лица.

— Как «дедушка»? Какой дедушка? Князь — твой дедушка? Так у него один внук. Или уже не один? — ворох вопросов высыпался на девочку. Ей даже показалось, что домовой разговаривает сам с собой: сам вопросы задаёт и сам отвечает.

— Ты пришёл зачем? — Хельга напомнила домовому о цели визита.

— Ты прости меня, хозяюшка, — домовой наклонил голову, — отвык я тут от людей, сколько лет один живу. Князь домой не заходит, никому тут ничего не надо.