Зов разлома

Но чтобы домовой себя в помощники к главе рода определял?! Да о таком и думать кощунственно!

— Помощник, говоришь? — поинтересовалась она. — Это с каких пор домовые к людям в личные помощники лезут? Дело твоё — дом и очаг хранить, только вот дом твой как тот овин — грязь кругом. Хозяин с тебя не спрашивает, а сам ты забылся?

Девочка поставила домовика на стул и сердито уставилась на него. Правда речь её не произвела на толстячка никакого впечатления.

— Соплива ты ещё рассуждать: кто, кому и что должен. Мне князь как самому себе доверяет, а ты, голуба, вылетишь сейчас из дома за то, что посмела меня тронуть.

Домовой сделал небрежный жест рукой, но ничего не произошло. То же самое случилось и во второй, и в третий разы.

— Что ж такое? Не работает. — Домовой посмотрел на свои руки, а потом на девочку. — Что ты со мной сделала, ведьма проклятущая?! Да князь тебя…

— Хватит! — терпение девочки закончилось. — Устроил из дома балаган!

Она ткнула пальцем в светлую полоску на руке, а потом поднесла его к носу домового.

Тот невольно дёрнулся назад.

— Только не говори, что ты это не заметил! — Хельга просто задыхалась от гнева. — И это я вытащила тебя из кровати: на мой призыв ты и не подумал явиться. А сейчас ты меня, хозяйку дома, выгнать хочешь?! Я даю тебе тридцать минут на сборы, и чтобы духу твоего здесь не было. Возвращайся домой — пусть родители посмотрят, кого вырастили!

Домовой открыл рот, видимо, пытаясь что-то возразить, но светлая полоска на руке девочки вспыхнула и переместила его в закуток за печкой, где было обустроено жильё толстячка.

Стоящий в уголке сундучок открылся, и вещи, которые домовой собирал столько лет, начали укладываться в него.

«Выгнали! — ужаснулся домовой. — Как же так? Что же делать? Она и вправду хозяйка? Так ведь соплюха совсем — князь что, с ума сошёл? Как же я теперь семье на глаза покажусь? Это ж позор-то какой!»

Домовой плюхнулся на пол. С того момента как князь остался один, домовой не особо утруждал себя делами.

Хозяин вечно пропадал по работе, домой заглядывал редко. Сын князя заходил лишь тогда, когда нужны были деньги, а внук и вовсе не приходил. Да и прислуга в доме не задерживалась: слишком тяжело люди переносили тёмную магию князя. И только Прошка жил в своё удовольствие. Не зарос дом грязью — уже хорошо, да и чай в банке всегда был. А что ещё князю надо? Обед? Так вон — харчевня недалеко, там и оттрапезничает. А Проша утром спать любит, как раз до обеда.