Зов разлома

Раз уж три великих князя сняли подавляющие браслеты, значит, проблемы нешуточные, и виноват в них именно он.

Гостомысл посмотрел на сына: тот явно струсил и, если бы не удерживающая его сила, давно бы бежал к городскому телепорту. Но Драгомир точно не знал второго имени девочки: в кругу невозможно соврать. Предки видят всё. И тут глаза княжьего сына остекленели, и он глухо произнёс:

— Прекраса. Я дал ей имя Прекраса.

Драгомир удивлённо прикрыл рот рукой и взглянул на отца, но тот уже не смотрел на сына.

«Откуда я знаю это имя? Что со мной такое вообще происходит?»

Тени начали вращаться, свет снова ударил в свиток; печать Жданы[3] встала рядом с именем Драгомира; от них прошла золотистая полоса и образовала имя — Хельга.

— А вот сейчас начнётся самое интересное: надо вернуть великих основателей в Навь, — сообщил Светлояр. — Гостомысл, я беру серого, а золотистый твой: я его не потяну.

— Кто бы сомневался. На меня всегда сваливают то, что никто делать не хочет, — насупился князь.

— А я стою и держу щит… — грустно сообщил Кожемякин. — Почему у вас самое интересное?

Тёмный и светлый маги проигнорировали его стенания и начали плести в воздухе печати, которые постепенно окружали тени предков.

— Открывай! — рявкнул Гостомысл.

Светлояр раскрыл гальдрастав перехода, и тени начали погружаться туда. Они не хотели уходить и пытались вырваться, однако сила живых была намного выше силы тех, кто давно ушёл в Навь и сейчас обладал лишь тенью былого могущества.

— Знаешь, я не был готов к таким фокусам. — Светлояр защёлкнул ограничивающие магию браслеты. — Драгомир, ты понимаешь, что наделал? Жениться на главе рода или его прямой наследнице, да ещё и без согласия родителей, и без обряда перехода, — это прямое оскорбление рода. Ты во что отца втянул?

— Дядька Светлояр, да посмотри на меня! Я не мой отец и не великий маг, и не стоят ко мне очереди из дочерей глав рода. Даже из второй и третьей линии не стоят, — произнёс Драгомир с полным отчаянием в голосе.

— Ничего. Иди домой, — махнул Гостомысл рукой сыну. — И о том, что было, молчок, иначе с роднёй жены разбираться будешь сам.

Драгомир вопросительно посмотрел на отца, тот вздохнул и передал сыну увесистый кошель. Белозёров-младший расплылся в улыбке и направился к выходу, даже не оглянувшись на девочку.