Само совершенство

— Ты как скажешь, Полина, порой что-нибудь этакое — ну никак понять нельзя.

— Когда ты говоришь — впечатление такое, что ты бредишь?

— Вроде того, — расхохотался мой возлюбленный. — Или, к примеру, на чужом языке говоришь.

Подошедший Федор согласно кивал. Думаю, он подозревал меня в каком-то особенно злокозненном чернокнижьи, и оттого изрядно опасался. Ну да, что бы ни думал, — главное, что лишнего не спрашивает. Мда. Чего не скажешь о господине Арбенине. Чую, отойдет от фехтовального ража, и снова пристанет ко мне с вопросами.

На этот раз, правда, мне удалось спастись. Не успели мы погрузиться в карету, как примчался посыльный от Ушакова, который желал немедленно обсудить с Арбениным нечто тайное. Так что кавалеру пришлось оставить меня на попечении рыжика, и скорым манером отбыть на службу.

Глава 34. Тени прошлого

Акулина, которую мы не взяли с собой на поединок, слушала мой рассказ с величайшим вниманием. Песню, так озадачившую мужчин, она попросила пропеть полностью, и дослушав, задумчиво отметила:

— Что-то такое из ящика деревянного пели, когда мы с вами в милиции ночевали, а после с хайрастыми хороводились.

Память у моей девки была отличная, и никакие новшества не могли надолго вывести ее из душевного равновесия.

— Ящик назывался радио, — наставительно заметила я. — Да, было что-то похожее, верно говоришь.

Горничная покивала, и вдруг насмешливо прищурилась.

— А еще, стало быть, пришлось вам Андрею Петровичу про свое ведовство докладывать?

— Пришлось, нечего было делать.

— А про путешествия наши он не дознался покуда?

При мысли об этом я перевела дух.

— Нет, не успел еще. Однако, думаю, скоро придется и об этом рассказать.

Акулина фыркнула и деловито предложила:

— Ну, раз все едино надобно ему открыться, давайте, покуда он на службу подался, мы тоже по нашим делам отбудем. Осталось-то разок, да еще один, и соберется ваше наследство, так ли?

О да. Нам действительно осталась всего пара путешествий, и я уже начала страдать о том, как пойдет моя жизнь, лишенная главной, серьезной цели.

Бессовестная хулиганка Аполлинария, конечно, не стала бы думать обо всей этой ерунде ни минуты. А вот Полина, бывшая научная сотрудница, так привыкла анализировать все на свете, что пока так и не сумела отказаться от лишних самокопаний. А они были лишними — в глубине души я уже могла себе в этом признаться.