Само совершенство

Зато цвет…в жизни не встречала я такого роскошного изумрудного оттенка шелка с благородным серым отливом. По вырезу и рукавам это роскошество было отделано серебристым кружевом, и я поняла, что подходящий наряд благополучно найден.

Примерка подтвердила: дядюшка получит желаемое, потому что в зеркале отражалась незнакомка. Ее темные волосы весело отсвечивали рыжиной, в серых глазах появился зеленый русалочий отсвет, губы сами собой изгибались в улыбке, слегка надменной, но вполне благосклонной… Разрази меня гром, это была вообще не я! Однако, когда я принялась ощупывать кружевные манжеты (они и на ощупь были прекрасны, не только на вид), отражение проделало то же самое.

Стало быть, все-таки я.

А вот дедок не выказал ни малейшего удивления. Оглядел меня с приязнью, покивал и отметил:

— Утрется Марфушка-то. Лучше бы ей с тобой и рядом не стоять, голубка. Разве что камушков надобно прибавить…сейчас принесу кой-чего.

Он шустро прошагал вон из комнаты и вскоре вернулся с несколькими разномастными ларцами.

Установил их на столике и скомандовал:

— Ну, выбирай, что понравится.

Мой опыт выбора драгоценностей до сих пор сводился к копанию в паре браслетов, десятке цепочек, нескольких парах сережек и пяти-шести кольцах. Все было дешевое и относилось к стилю «бохо», чего в XXI веке мне хватало с лихвой. Но стоило вернуться всего на пару столетий назад, как выбор значительно затруднился — отчасти потому, что подорожал. В бархатных гнездах ларчиков располагалась коллекция украшений, которая сделала бы честь любому шейху из стран Востока.

Вместо того чтобы запустить руки в сокровища, я только хлопала глазами — выбирать из этого было выше моих сил.

— Что ж ты, Полинька? — дядюшка не стал дожидаться, покуда я отомру, и сам стал вынимать то, что, по его мнению, могло подойти к платью.

На столе остались лежать сапфировый гарнитур из ожерелья, серег и кольца в точности такого оттенка, как мой туалет. Еще изумрудная брошь и браслеты, кольца с гранатом, хризолитом и бриллиантом.

Почему-то — длинная нить крупного голубоватого жемчуга и такие же браслеты. Выбор стал гораздо проще, и я хрипло прошептала:

— Сапфиры, наверное. И кольца еще…какие-нибудь.

На том и порешили. Когда в день визита Акулина с немалой ловкостью соорудила мне прическу, платье и дядюшкины драгоценности пришлись настолько к лицу, словно я сплошь и рядом каждый день носила что-то подобное. Алексей Матвеевич, глядя на мои превращения, только улыбался.