Само совершенство

Я чуть было не расхохоталась вслух от восторга: вот ведь мастер художественного слова, столько сказать, и не дать при этом ни крупицы конкретной информации о себе! Служебная выучка, не иначе.

Мой дедок встречал нас в прихожей, будто знал, когда экипаж притормозит перед крыльцом. Оглядел меня, покивал каким-то своим мыслям, и пригласил Андрея к обеду. Но кавалер несколько разочаровал меня, отказавшись от приглашения под предлогом неких срочных дел. Глядя, как он сбегает с крыльца, дядюшка задумчиво проговорил:

— Ты вела себя разумно, Полинька.

Ушаков — мастер выпытывать чужие секреты, но от тебя ничего не добился. Значит, надобно ждать его в гости.

Хорошо, что я вовремя подобрала отвисшую челюсть. Пора бы уже привыкнуть, что родственничек свободно читает мои мысли — похоже, и на расстоянии не хуже, чем вблизи. Непонятно только, что это он так спокоен.

— Так ведь дверцу нашу не спрячешь! Что будем делать, если он ее найдет?

Дядюшка зашелся кудахтающим смехом.

— Не найдет, не волнуйся, деточка.

Куда ему!

Усаживаясь за обеденный стол, я все еще не верила в его абсолютную безмятежность. Но Алексей Матвеевич будто забыл об угрозе ушаковского визита, с удовольствием хлебал ушицу, поедал кусочки жареной курицы, и ни словом не поминал о том, что нас ждет.

Я было понадеялась, что разговоры Ушакова о визите в наш дом — не более, чем фигура речи. Но, как вскоре оказалось, ошиблась. Не прошло и пары дней, как у нашего крыльца снова остановился характерный черный экипаж, и из него выбрался Андрей Иванович собственной персоною.

Он снова так и лучился довольством и расположением — на взгляд стороннего наблюдателя, совершенно искренним.

— Здрав будь, старый друг, давненько не видались! То-то радостный день нынче.

Старики обнялись, как старые друзья, надолго разлученные превратностями судьбы. Что это были за превратности — даже думать не хотелось. Дядюшка, однако, тоже выглядел обрадованным.

— Милости прошу в дом, Андрей Иванович, милости прошу! — восклицал он.

Увлекая Ушакова вглубь дома, дедок одновременно распоряжался «накрывать в парадной столовой», готовить закуски, нести лучшие вина, — словом, изображал радушного хозяина, принимающего дорогого гостя. Я следила за ним с недоверием.

Ну никакого беспокойства, одна радость от встречи и достоинство, а ведь у нас в подвале (как раз в том, из которого лакеи тащили к столу бутыли вина) по-прежнему находилось основание как минимум упечь нас в крепость для расследования.