Само совершенство

Не «умышляем ли чего противу государыни», и все такое.

Но даже когда, вытерев рот салфеткой, глава сыска пожелал «взглянуть на дверцу, коя, говорят, у тебя, Корсаков, в доме прячется и ведет невесть куда», дядюшка нисколько не утратил самообладания. Он дал знак паре слуг взять по шандалу со свечами, и хитро сощурился:

— Пойдем, Ушаков, сам убедишься, правда ли то или чьи-то россказни. Кстати, не поведаешь ли, чьи?

— Тайна, друг мой, увы, — привычно отбрехался сыщик.

Мы спустились вниз, лакеи встали по обе стороны от двери, и дядюшка заскрипел ключом в замке.

Я зажмурилась от предчувствия: сейчас они отворят ее, и увидят то, чего не должны обнаружить ни за что на свете. Что тогда будет — подумать страшно.

Ведь «сильные мира сего», уж наверное, захотят наложить лапу на такое ценное приобретение. Как минимум для того, чтобы порадовать новой игрушкой царицу Елизавету Петровну. «Пусть они ее не найдут», — умоляла я мысленно непонятно кого (может, великого Тенгри?).

Глаза мои распахнулись сами собой, едва прозвучал все такой же спокойный дядюшкин голос:

— Ну что, кто это у тебя там, в соглядатаях, с такими бурными фантазиями, а, Андрей Иваныч?

В дверном проеме вместо абсолютной, загадочной тьмы красовалась вполне благонадежная кирпичная кладка, старая, облупившаяся и покрытая разводами плесени.

Ушаков взирал на нее в крайнем раздражении.

— Тебе не скажу, дражайший друг мой, — прошипел он. — А сам с этим…потолкую задушевно.

И через силу улыбнулся. Я была готова ему посочувствовать — ведь такое дело наклевывалось, такого масштаба, а тут вдруг такой сокрушительный облом.

Алексей Матвеевич тоже одарил гостя улыбкой, полной скрытого торжества.

— Хоть и не богаты мы редкостями, а все же от души просим жаловать к нам еще, попросту. Всегда рады будем.

Ушаков, придя несколько в себя, любезно раскланивался, благодарил, звал нас к себе с ответным визитом. Но, как я заметила, продолжал о чем-то сосредоточенно размышлять. Мысли эти не покидали его, пока всесильный царедворец прощался с нами, садился в карету, и уезжал восвояси.

— Приспело время тебе, деточка, в дорогу отправляться, — провожая его взглядом, заметил дядюшка. — А то до чего еще этот ирод догадается — одному богу известно.

Я поежилась — в самом деле, ожерелье само себя не соберет.

Примечания:

Цидулька – от польского cedulka - записочка

Глава 9. Секреты мастерства

Давши себе слово держаться потверже, я нарушила его сразу же, как только дело дошло до сборов и наставлений.