Само совершенство

Но тут по камням набережной застучали копыта, и к нам присоединился Андрей, спокойный и всем довольный. Стоило поймать его веселую усмешку, как меня тоже попустило. Ну что нам, в самом деле, угрожает в обществе сотрудника тайного сыска? Ясный перец, ничего.

Лакеи со всем почтением проводили нас в дом, а внутри уже торчал Челищев, улыбающийся так сладко, что у меня буквально все слиплось внутри.

— Добро пожаловать, дамы и господа, — слегка поклонился он, попутно одарив Марфу персональным страстным взглядом. — Представление скоро начнется, прошу вас в зал.

Зал, надо сказать, украсили с большим вкусом. Парчовый занавес был расшит виноградными лозами, на авансцене красовалась пара колонн, увитых листьями, задник, выполненный в охристых тонах, изображал горы и замок. Для истории о графе, забредшем аж в Португалию, — в самый раз.

Мы расселись по указанным местам, и я отметила, что кресло Челищева оказалось перед самой сценой, как будто он собрался дирижировать представлением прямо по ходу пьесы. Так оно и вышло.

Актеры двигались бойко, страсти и страдания изображали довольно убедительно. Но перед каждой сменой мизансцены хором поворачивались к Викентию, словно дожидаясь распоряжений. Со спины было не очень понятно, говорит ли он что-нибудь, но через паузу комедианты как будто отмирали, и сюжет продолжал двигаться своим чередом.

И еще одна странность не давала мне покоя. Главные персонажи были совершенно обычными людьми, хотя и загримированными сверх всякой меры. А вот на заднем плане двигалось несколько фигур, которые мой современник однозначно назвал бы роботами.

Историческое образование пришло на помощь: я вспомнила о «Яшкиной бабе» — железной горничной, созданной Яковом Брюсом на заре XVIII столетия. Может быть, и в хозяйстве Челищева водилось нечто подобное? Однако странно, что такие редкости он почти что прячет от широкой публики. Ведь кроме меня внимания на них решительно никто не обращал.

Задумавшись, я перевела взгляд со сцены на своих спутников. Арбенин наблюдал за страданиями графа Фарсона с ехидной усмешкой. Правильно, воспринимать их всерьез было, конечно, совершенно невозможно…разве только чувствительным девицам, наподобие моей кузины. Вот она переживала за португальскую королеву и ее возлюбленного от всей души. И когда они по очереди пали смертью храбрых среди любовных сражений, Марфа тихо зарыдала, уткнувшись в платочек.