Солнце Нави

Ворон на то только печально качал головой. Однажды сказал:

— Владыка, ведь не выйдет так никакого толка, - Бессмертный даже не взглянул на него. Продолжил писать очередную грамоту. Другой бы уж ушёл, но слуга знал, что его слышат и слушают. - Я с Беловзором денно и нощно, а ты только поглядишь на него, как тут же отдаёшь обратно.

— Что сказать-то хотел? - Кащей обмакнул перо в чернильницу, отёр кончик, чтобы не вышло кляксы - Не ходи вокруг да около. Ежели ты пришёл мне в вину поставить, что я княжичу времени не посвящаю, то знай, что меня это мало волнует, - он поймал на себе укоризненный взгляд.

- Не желаю больше речей об этом вести. Иди.

Ворон сцепил руки в замок. Не сдвинулся с места. Кащей выпрямился, отложил перо. Вопросительно выгнул бровь.

— Воля твоя, Владыка, - неизменно вежливо отозвался слуга. - Только помни, что ребёнок всё в памяти сохранит. Полюбит меня, а ты так и останешься для него чужим. Поразмысли, пока не поздно.

— Занятно, - Бессмертный отвёл очи, в раздумьях потёр подбородок.

Молчания Ворон вытерпеть был не в силах. Ожидание решения было для него было казни подобно. “Зачем только начал я разговор этот?” - вдруг задался вопросом слуга. - “Всё одно возражений он не терпит и совет не всякий примет…” - он задумался пуще прежнего. - Не слышал я, чтоб последнее слово было за кем-то другим… Впрочем, не оттого ли, что я тут недавно?..”

— Верно ты молвишь. Беловзора против меня тогда любой легко склонить сможет, - наконец заговорил Бессмертный.

Ворон не сдержал облегчённого выдоха. - Страх – ненадёжные путы. Стоит их ослабить, стоит потерять силу – и тех, кого они связывали, ничто не удержит от мести за заточение.

Кащей не мигая смотрел на слугу. Искал в его серых глазах понимание. Тот только недоумевающе наклонил голову вбок в своей обычной манере.

— Как думаешь, будет навская нечисть, большая ли, малая, сидеть тихо, если я слабину дам? - не позволяя вставить ни слова, Бессмертный продолжил. - Я к тому веду, что сильнее страха может быть только уважение.

Заполучить его трудно, а лишиться просто, но тот, кому ты его внушил, будет верен любому твоему слову.

Слуга с сомнением прищурился.

— А сдюжишь ты? Придётся лукавить, изображая любящего родителя. На то много времени уйдёт, - неверяще говорил он, растягивая слова.

— Не меряй по себе, - отмахнулся Бессмертный. - Шестнадцать лет – не срок.

"Хотя бы эдак пусть с княжичем побудет", - решил Ворон.