Ландскнехты

Гюнтер тоже хотел было отвернуться, однако заметил в первых рядах «зрителей» своего завтрашнего противника. Янссон чувствовал себя вполне вольготно, остроумно вышучивая жертву и вообще всячески блистал.

Со стороны охотничьих домиков раздались радостные крики и прочие вопли. Оттуда валила процессия охотников. Впереди всех шел тот херувимчик, что поутру махал бесполезным мечом и рассказывал о неисчислимых подвигах. Парень, в отличие от по-прежнему одетых в походное товарищей, был в одних шоссах. В руке он держал пузатую бутылку, и прихлебывал на ходу.

- Давай, Сиффи, ты сможешь! - подзуживали его спутники. - А потом мы выпьем за то, что в наших рядах появился новый кавалер!

Швальбе аж приостановился.

- Прошу вас, - быстро запросил дед. - Пойдемте…

Он даже схватил капитана за руку и осторожно подергал. Гюнтер сцепил зубы и пошел дальше. Куртка показалась ему тесной и непривычно жаркой. Лицо горело огнем.

Дама ждала капитана чуть поодаль, у костра, та самая черноволосая красавица, все в том же красном охотничьем костюме.

Теперь Гюнтер смог рассмотреть ее вблизи. На «охоте» он старался держаться подальше, разумно оценив четкое предупреждение Фульчи. Нет повода - нет и искушения.

- Губертик, ты свободен, - легким движением руки Элизабет отпустила слугу.

Вблизи, лицом к лицу, Швальбе решил, что фемина не столь красива, сколь породиста. Давно вышедшая из возраста расцветающей юности, но еще не вошедшая в пору увядающей зрелости. Женщина, которая никогда не ведала, что такое работа и любые тяготы.

Привыкшая, что исполняются все ее капризы и пожелания. О встрече с такой можно помнить всю оставшуюся жизнь - с тоской и сожалением о том, что подобное никогда не повторится...

Элизабет сняла шляпу, провернула ее в изящных пальцах, обтянутых тончайшей кожей итальянских перчаток. Огонь костра скользил красными отблесками по одежде и белоснежной коже, тонул в рассыпавшейся по плечам смоляной гриве, Словно язык пламени ожил и обрел людское обличье.

Суккуб, подумал Гюнтер. Настоящий суккуб.

Создание иного мира, порождение сумрака.

- Капитан... - голос у нее был под стать внешности. Глубокий. Волнующий. - Капитан, вы настоятельно избегали нашего общества. Весь день. Вам не по нраву скромные развлечения?

Она сделала шаг, оказавшись чуть ближе. Аромат сирени... и крыжовника?.. нет, скорее терна. Тончайшие духи соединились с запахом чистой разгоряченной кожи. Швальбе почувствовал, что куртка стала еще жарче и теснее. С трудом переборол желание отступить.