Ландскнехты

- Иди в жопу со своей мутью, святоша, - отмахнулся верзила, - сидишь себе, пиво хлебаешь, вот и сиди.

Мирослав наступил монаху на ногу, а Мартин дернул со спины за рясу. Йожин, не ожидавший внезапного нападения со всех сторон, рухнул на лавку. Та жалобно скрипнула под увесистым святым отцом.

- Сядь и сиди на hintern, Йож, - тихо промолвил следопыт. И прибавил с едкой иронией, чуть громче, не только для своих. - Пусть идут, они же настоящие и очень храбрые мужчины.

Хлопнула в последний раз дверь, качнулась на петлях.

- Дети мои, возлюбленные чада, - так же тихо вымолвил Йожин, не глядя на товарищей, - ежели вы, сукины сыны, еще раз проявите такую непочтительность к вашему духовному отцу, то сильно об этом пожалеете.

- Ну, извини, - Мирослав чуть развел руками в жесте примирения, на этот раз без всякой иронии.

- Йож, ну ей-Богу, перед кем ты метал бисер? - скривился Мартин, тоже весьма вежливо. - Это же те самые, которых подрядили решить невзгоду с... кладбищенским жителем. И они поскакали в лес, на ночь глядя.

- Верно, не стоили, - бодро согласился монах. - Так и не для них говорилось.

Мартин с Мирославом переглянулись и с одинаково виноватым видом склонили головы.

- Все бы вам рубить, - Йожин добродушно глянул на седую макушку ветерана. - Да стрелять почем зря, - взгляд переместился на усы следопыта. - А здесь политесу немножко надо, куртуазности... Не девку на согрев тюфяка покупаем.

Из-за стены вдруг послышалось ржание коней.

- Там конюшня, - ткнул пальцем, подтвердив догадку, трактирщик.

- Конными. Ночью. В чащобу. Глупцы! - сказал раздельно, будто сплюнул, Мирослав. И, запустив руку в вырез рубахи, недолго покопался, выбирая в связке амулетов и крестов подходящий. Нужным оказался крохотный кисет, расшитый мелким красным бисером. Узор складывался столь прихотливо, что взгляд сам собой отбегал в сторону - иначе в глазах рябило. Йожин отвернулся от кисета, осенил крестом дверь вслед за ушедшими и пробормотал короткую, в десяток слов, молитву на латыни.

- Да смилостивится Господь над их душами, Аминь, - закончил монах на чешском.

- Буде обнаружатся таковые, - брезгливо дополнил Мартин и пригладил обвисшие стрелки усов...

Меж тем у опустевшего игрового стола, пережившего одну трагедию, разворачивалась другая. Самого удара Йожин не видел, но услышал - пощечина вышла звонкой, словно тролль переломил о колено хорошо просушенную доску в пару дюймов толщиной.