Ландскнехты

Это злило. Подкрадется заморский зверь elephantus - и не услышишь. Под тяжелыми солдатскими сапогами скрипели подгнившие, изъеденные жучками веточки валежника. Ноги по щиколотку, а то и выше уходили в плотную, упругую подушку мха, наросшего на трухе и гнилушках.

«Тихо» - подумал сержант.

Хотя нет, не так. Не тихо - листва над головой шебуршит, как драгоценный китайский шелк. Пусто. Не бывает в глухой чащобе такой пустоты. Даже птицы молчат.

Мирослав опустился на колено, снял перчатку и погрузил пальцы в липкий влажный мох, стараясь коснуться самой земли, почувствовать ток жизни Леса.

И не смог. Не было ничего, вообще ничего. Лишь моргнула и погасла искорка на самом краю сознания - видимо куница, что спешила покинуть недоброе место.

Здесь не было жизни, ни зверя, ни птиц, даже мелких пакостников-древоточцев, и тех будто корова языком смахнула. Ничего. И даже деревья тянули соки из земли, как будто по привычке, согласно постылой обязанности. Мирослав поднял руку и потряс ею, как будто это могло помочь отогнать поганое ощущение - словно всей пястью влез в раскрытую рану, где поселился антонов огонь[4].

Ведьмак торопливо протер ладонь о штаны, его била нервная дрожь. Не страх - сержант не чувствовал кругом ни угрозы, ни вообще присутствия чего-либо живого - но ощущение страшного, разрушительного упадка, совершенно, абсолютно враждебного любой жизни.

Хотя...

Отряд замер в гробовом молчании, растянувшись подковой, прикрывая следопыта. Многие наемники относились к Мирославу с опаской, смотрели искоса, за спиной, случалось, называли чернокнижником и колдуном.

Но при этом, вся банда его ценила и оберегала. Солдаты вообще люди практичные. Если отрядный чертознай чего-то там ворожит, и от этого случается польза, значит так надо. А следопыт, превозмогая отвращение, вновь коснулся земли раскрытой ладонью. И вот сейчас ему стало по-настоящему страшно…

Iudicium et Retributio.

«Правосудие и Воздаяние»

Сегодня я отмерю тебе и то, и другое - говорит человек со странным мечом. Человек, что отмечен страшным проклятием, которое невозможно ни снять, ни ослабить.

Смерть кругом, смерть везде. Снежинки падают, закрывая белым пологом поле страшного боя. Все мертвы - едкий и циничный Гюнтер, умный и по-своему добрый (когда не злой) Йожин, сведущий в лекарствах и мошенничествах Мортенсен, простоватый, но сметливый Гавел... Смерть забрала всех.

И его, Мирослава, тоже. Или еще только заберет.

«Это не упадок, все, что вокруг тебя» - шепнул невидимый голос.