Ландскнехты

Разбредутся далеко, окрестности объедены хорошо и вообще опустели. Главное, чтобы нас не учуяли. Отлежимся под кустом, переждем. Подземелья опустеют, вот тут самое безопасное время туда прокрадываться.

Гюнтер покрутил ус, коря себя втихомолку за то, что забыл один из парадоксов подлунной охоты - логово многих ночных скотов после заката часто оказывалось самым безопасным местом. Главное не попасться хозяину, когда тот выходит на промысел.

- Мир, а оно нам надо? - для точности вопросил Отакар. - Там все так скверно, что нельзя обождать?

- Надо, - твердо обрезал ведьмак.

Мирослав снова посмотрел на холм, который поднимался средь леса, подобно хребту громадного подземного зверя. На глубокую ложбину, которая осталась с тех времен, когда подземный поток ненадолго - мили на полторы - выныривал из преисподней на свет божий. Отсюда, с кромки густой чащобы, разглядеть вход в пещеру можно было только в трубу Швальбе, настолько все заросло. Еще следопыт посмотрел на несколько узких тропок, что вились широкой сетью, сходясь к пещерному входу.

Даже маленькие, осторожные и легкие ножки способны протоптать настоящие дорожки, если будут ходить по одним и тем же местам годами.

Годами...

Мирослав закрыл глаза и попробовал представить, что за ужас пригрели в пещерах недомерки, а также, зачем им понадобилась лесопилка. Так и не смог. Лишь повторил знание, которое накрепко поселилось в его разуме вместе со странными образами будущего:

- Надо идти. Потом будет поздно.

* * *

Гюнтер закрыл глаза. Ему было хорошо и спокойно.

Люди разные, но боятся все, просто справляются с боязнью по-разному. Страх уравнивает. Швальбе не мог избавиться от страха, но умел отсекать это чувство, загонять в четко отведенный угол. Если страшиться рано, то и делать это совершенно незачем.

Все спокойно. Супостатские кордоны, если таковые имели место, пройдены стараниями чудного лесного зверька. Схватка и прочие ужасти, буде таковые случатся, воспоследуют не раньше заката. А значит - время хорониться от стороннего взгляда, отдыхать и думать о хорошем.

Вот придет время - тогда можно дать волю цепкой лапе страха, что сжимает горло и перехватывает дыхание. Но тогда мысли будут заняты совсем другим, это проверено. И страху места не останется.

Капитан приоткрыл левый глаз, посмотрел на солнце и никакого солнца не увидел. Оно уже скатилось к самому горизонту и скрылось далеко за кромкой леса. Небо налилось вечерним багрянцем, редкие тучи плыли как по водам Египта, что окрасились кровью.