Правда выше солнца

А я хотел научиться метать нож, как Горгий.

Он вздохнул. Хотел налить ещё вина, но кувшин был пуст. Акрион принялся крутить посудину в пальцах. Кадмил махнул подавальщице, та кивнула и пошла на кухню.

– В конце концов… – Кувшин легонько позвякивал, касаясь стола. – В конце концов, нож полетел как надо. И воткнулся. Прямо отцу в ногу.

Акрион поднял глаза на Кадмила. Попытался улыбнуться, но вместо улыбки вышла болезненная гримаса.

– Он был в саду. Я не видел. Промазал мимо дерева. И попал в отца. Сильно, глубоко.

Кровь полилась. Он стал жутко ругаться, погнался за мной. Я убежал, спрятался за сараями. Долго сидел, боялся выйти. Только слышал… разное. Как Ликандр звал рабов, чтобы помогли искать. Потом – как мама кричала. Он её бил, наверное. А вечером она меня нашла. И сказала…

Он замолк: к столу подошла девушка с подносом. Поставила на стол налитый доверху кувшин, забрала у Акриона пустой. Улыбнулась ему, но улыбка осталась незамеченной.

– Сказала, что мне надо уехать на время, – продолжал Акрион, когда подавальщица ушла восвояси.

– Пока отец не смягчится. Говорила ещё, что надо отогнать злых духов. Привела в маленькую комнату позади спальни в гинекее. Потихоньку, втайне ото всех. Зажгла лампы, заперла дверь. Пела какие-то стихи, так, что у меня в голове отдавалось… И всё, больше ничего не помню.

Он плеснул из кувшина в чашу, долил воды и залпом выпил. Взял с блюда краюху хлеба, стал отщипывать куски, глядя, как падают крошки на столешницу. Кадмил некоторое время наблюдал за его руками.

«В любой миг, – думал он. – Надо быть настороже. Не зевать. И, пожалуй, пора успокоить этого мальчишку. Может, рассказать ему сказку? Ту, которую все Пелониды так берегут от черни».

Кадмил откашлялся и постарался устроиться на жёсткой скамье поудобнее. Смерть милосердная, отчего лидийцы не взяли в привычку лежать за столом?

– Царь Пелон был известен свирепым нравом, – начал он неторопливо, – но правил мудро и всегда повиновался воле богов. Народ любил Пелона, олимпийцы благоволили к нему, и несчастья обходили царя стороной.

И всю Элладу заодно.

Акрион слушал, наклонив голову. Губы едва заметно шевелились, словно он повторял про себя слова легенды.

– Так продолжалось до тех пор, – продолжал Кадмил, – пока у Пелона не вышла ссора со старшим сыном, Фолием. Тот купил рабыню, а Пелон захотел её себе. Повздорили, сорвались, слово за слово – и взялись за мечи... В общем, Пелон убил отпрыска. И не раскаялся в содеянном, поскольку был уверен в своей правоте.