Правда выше солнца

Выставленный вперёд меч рассекал темноту пополам. Сердце, успокоившееся было после слов Аполлона, снова принялось частить.

«Куда идти? – гудело в голове. – И, главное, зачем? Ничего не помню, всё вокруг словно ненастоящее. То есть, оно и есть ненастоящее. Это же представление, спектакль. Но...»

Но всё вокруг казалось ещё более ненастоящим, чем положено. Акрион словно бы спал и видел тягостный сон, от которого не мог проснуться. Хуже всего было то, что он постоянно ощущал присутствие безмолвных зрителей, и чувствовал, что как раз для них-то разворачивавшееся действие представлялось совершенно реальным.

Мало того: неизвестно откуда Акрион знал, что оно было гораздо более реальным, чем, опять-таки, положено в театральном представлении.

И оба этих чувства – нереальности и реальности – усиливались с каждым вдохом.

Коридор свернул, в световом круге от лампы показались лестничные ступени. Акрион стал подниматься; лестница оказалась винтовой, закрученной, как высокая морская раковина. Взбираться пришлось долго.

Когда лестница кончилась, Акрион, по ощущениям, очутился на высоте не менее сорока локтей.

Здесь, наверху тоже был коридор.

Вперёд? Ну, да, куда ещё-то.

«С чего же всё началось? – думал Акрион, до слёз вглядываясь в сумрак. – О чём трагедия? И кто автор? Эсхил? Еврипид? Или кто-то из новых, Гиппаред, может быть? Наверное, он: вечно придумает что-то несуразное. Что же я ничего не помню, напился, что ли, перед выступлением? Вздор, никогда такого не делал. Но как мне дальше играть? О Аполлон, помоги дураку! Не дай осрамиться перед публикой, вон они и так притихли.

Не иначе, сейчас освистывать начнут...»

В этот самый момент свет лампы выхватил из мрака очертания двери. Медные петли в виде львиных лап, барельефные сценки сверху донизу: то ли охота, то ли война, в полутьме не разобрать. Акрион в очередной раз подивился тому, как неизвестный устроитель-хорег радел о декорациях к спектаклю, и хотел было идти дальше.

Вот цель твоя! Дверь, за которой зло таится!

Голос грянул в голове так, что Акрион едва не выронил и меч, и лампу.

Снова закружило, повело в сторону, пол колыхнулся под ногами, как подъёмная площадка, на которой актёры выезжают из-под орхестры. Привалиться к стене. Дышать – глубоко, размеренно, как учил отец, чтобы унять волнение перед выходом к публике из скены. Спокойно, нет повода для тревоги. Аполлон снова помог советом, и теперь уже совершенно ясно, что делать. Сейчас... Сейчас.

Ударом ноги Акрион распахнул богато украшенную дверь.