Чёрная кровь

На севере, близ необъятного зелёного моря лесов, высился огромный белокаменный град, поражавший великолепием и красотой поднебесных башен и мощных зиккуратов. Вцентре града, на высоком холме, окаймлённом цепью зубчатых стен, с пробитыми в них стрелковыми бойницами, вздымался ввысь странной формы дворец. Никогда ещё Бессу не доводилось видеть такого великолепия. Римские дворцы патрициев поблекли бы, поставь их рядом с этим дворцом. Изящные колоннады и лестницы, взбегавшие, казалось, в саму обитель богов, огибали здание со всех сторон.

Со стенами дворца, инкрустированными прозрачными камнямии платиной, не могли соперничать даже покои богатейшего из римлян – самого Цезаря.

Взгляд Бесса — и, как ему казалось, он сам — опустился на прохладные аллеи града, уставленные фонтанами в разросшихся садах.

Вдруг всё резко изменилось, и варвар почувствовал, что картина ускользает от него, уступая место совсем иной. В непостижимой вышине небес неслись, словно демоны, крылатые исполины на чёрных крыльях. Как тайфун, они пронеслись в небе, озарённом солнцем, и, как гром среди ясного дня, ворвались в белокаменный город.

Их мощные тела, словно выточенные из единого куска чёрногомрамора, мелькали среди домов и аллей, выискивая, очевидно, защитников града. И те не замедлили явиться.

Точно такие же исполины, но с белоснежными крыльями, вылетели из огромного дворца и напали на захватчиков. И Бесс стал единственным свидетелем яростной баталии, разразившейся в небесах. Белокрылые существа гибли словно мухи под тяжёлыми клинками чёрных исполинов.

Тех было во много раз больше, и они выигрывали в силе. Бесс заскрежетал зубами в бессильной злобе.

Картина вновь исчезла, и варвар увидел огромные толпы рабов, умирающих на тёмных алтарях, залитых красным, а рядом с ними стояла чёрная фигура со сложенными за спиной крыльями.

Вновь образ сменился образом, и перед фракийцем предстало ревущее море, своими водами поглощавшее обширные земли. Казалось, небо и земля поменялись местами. Молнии били в почерневших небесах, выражая гнев богов.

Внезапно фракиец почувствовал, что ладони его горят нестерпимым огнём. Он раскрыл рот, но из пересохшего горла вырвался лишь полузадушенный хрип. В отчаянии Бесс дёрнулся в последнем усилии… и вдруг освободился.

Он лежал на алтаре у ног статуи, пытаясь унять дрожь, охватившую его тело. Взглянув на тёмный абрис изваяния, чудовищным кондором нависавший над ним, Бесс инстинктивно откатился в сторону, ещё раз содрогнувшись от ужаса.