Чёрная кровь

Не раздумывая, фракиец мигом покинул своё укрытие за крылатым идолом, подбежал к Зену — и, прежде чем тот успел опустить своё копьё или обернуться, одним рывком развернул его к себе и насадил на лезвие правой махайры, точно рыбу на вертел. С широко распахнутыми глазами седой жрец прохрипел Бессу в лицо несколько слов на древнем, забытом языке, обмяк, выпустив из рук копьё, и безвольно повис на мече фракийца.

Не дожидаясь, пока кто-либо из присутствующих опомнится, Бесс высвободил из трупа клинок, а Витуса скинул ногой с жертвенника так, что тот кулём свалился на ступени.

В зале повисла могильная тишина. Только кровь убитого жреца густо капала с клинка на древний монолит.

– Ну, вот и настал час подороже продать свою шкуру, – сказал фракиец, ни к кому, кроме себя, не обращаясь, и вскинул мечи. Яростные битвы с железными легионами и схватки на аренах амфитеатров научили его встречать врага без дрожи в коленях. А вот дикари, напротив, не спешили нападать: они ещё слишком хорошо помнили этого огромного иноземного воина, который живыми молниями в своих руках унёс жизни многих их собратьев, да к тому же не до конца оправились от шока, в который их повергла внезапная гибель Зену от рук того же воина.

Но замешательство длилось не долее мгновения — скоро туземцы сгруппировались, отчаянно завопили и, ощетинясь копьями, побежали по ступеням вверх.

– Будем держаться вместе, фракиец, – услышал вдруг Бесс латинские слова, – и попытаемся пробиться к нашим!

Оказалось, это Витус, придя в себя, схватил копьё жреца и встал рядом с варваром, готовый отражать атаку воинов-туземцев.

Бесс только кивнул в ответ — на большее не оставалось времени — и встретил первого добежавшего до них дикаря ударом клинка, неотвратимым, как сама смерть. С рассечённым надвое лицом тот упал под ноги своим соплеменникам, а мечи фракийца продолжили жить своей собственной жизнью, срезая с древков нацеленные на варвара наконечники копий, рассекая, пронзая и рубя вражеские тела. И радостно звеня всякий раз, когда удавалось напиться человеческой крови, словно кровь делала их ещё острее, крепче и опаснее в бою.

Из-за спины Бесса то и дело выскакивало хищное жало ритуального копья, которое крепко держал в руках преторианец Витус. Выскакивало, наносило туземцам раны — и снова пряталось за громадной фигурой варвара.