Морана

Судя по ее лицу и малость растрепанной прическе, она уже явственно представляла, как повесит рамку с большой фотографией на самое видное место своего кабинета, рядом с таким же большим снимком ее и Сашеньки с товарищем Пономаренко. Дабы каждый посетитель сходу упирался глазами в эти своеобразные и весьма статусные «Грамоты Почета», и тут же осознавал, к кому именно он пришел докучать своими мелкими просьбами и незначительными предложениями.

— Са-аша... Уф-ф! Ты награды не потеряла? Все так налетели, прямо ужас!

Блондиночка молча продемонстрировала оттопыренные накладные карманы штанов, и прямоугольный бугорок на месте внутреннего кармашка безрукавки.

— Давай сюда, а то помнутся!

Без тени сожалений переправив коробочки с медалями от Калинина и ценные подарки от Ворошилова в довольно объемистый кожаный ридикюль[1], дважды чемпионка поинтересовалась у опекунши возможностью самостоятельного возвращения в гостиницу — организовав себе тем самым еще десяток минут одиночества и блаженной тишины. Относительной, конечно: но все же зрители постепенно покидали стрельбище, а вместе с ними уменьшался и неровный гул голосов.

Затем в редакции ринулись репортеры с фотографами — и наконец, к выходу начали подавать урчащие моторами новенькие автобусы «ЗиС». Первыми загрузились москвичи (ну, кто бы сомневался!), затем товарищи из Ленинграда, после чего к автотранспорту допустилии республиканские сборные в порядке живой очереди: набившись в жаркие салоны, все наконец-то отправились в «Москву». Час спустя, выйдя из душа в шортиках и футболке — и величественном «тюрбане» из банного полотенца, Александра с размаху плюхнулась на кровать, откуда чистосердечно призналась:

— Это был мой первый и последний Чемпионат.

Сидящая за столиком директриса, любовно укладывающая полдюжины цветастых наградных грамот и удостоверения к медалям в предусмотрительно прихваченную с собой из Минска новенькую папку — на это только улыбнулась. Хотя нет: мудрая женщина все же поделилась с воспитанницей богатством народного фольклора, заметив:

— Зарекалась кошка рыбку есть.

Не дождавшись каких-нибудь комментариев, Липницкая выложила в короткий рядок коробочки с медалями и футляры с хронометрами, и позволила себе немножечко почахнуть над ними. Так, пару-тройку минуток. Ну ладно, пять, и ни секундой больше! Она же не сказочный Кощей, да и золото спортивное...

— Саша?

— М?

— А что ты будешь делать со вторыми часами? Может... Гм, товарищу Пономаренко?

— У него и свои есть, ничуть не хуже.