Морана

— Здесь не занято?

Подняв голову от очередной статьи, в которой между строк было написано гораздо больше и интересней, чем нес в себе официальный текст, школьница... Судя по ее возрасту, примерно седьмого-восьмого классов — вежливо улыбнулась мужчине в драповом пальто, и мелодично-нежным голосом уверила:

— Нет.

Присев, явный гость весеннего Минска для начала пристроил на крашеных дощечках лавочки свой чемоданчик, на который положил стопочку только что купленных газет. Затем поправил шляпу с новой лентой на тулье, которая с головой выдавала его интеллигентскую сущность — после чего развернул точно такие же «Известия», что были в руках у юной соседки.

Минут десять на лавочке спокойно читали: потом приезжий как-то разом помутнел глазами, зачем-то начал копаться в багаже, затем с минуту растерянно хлопал себя по карманам— пока не вытянул из них коробку папирос «Казбек». Привычно прикусив-отформовав зубами папиросную гильзу и прикурив от спички, он с наслаждением втянул в себя сизый табачный дымок и откинул голову, подставляя лицо под ласковые лучи весеннего светила.

— Кхе! Кха...

Страдальчески наморщив носик и подхватив свои газеты с журналом, школьница покинула сквер: и чем дальше она уходила, тем меньше мутного «стекла» оставалось в глазах военного инженера третьего ранга, только-только приехавшего в столицу советской Белоруссии аж из самой первопрестольной Москвы. Через пару минут вместе с папиросным дымом развеялась и память о красивой юной барышне — которая, в свою очередь, удалившись от сквера, внезапно расцвела столь счастливой улыбкой, что прохожие, видевшие ее лицо и летящую плавную походку, понимающе переглядывались и сами начинали мечтательно улыбаться: ах, эта весна и первые нежные чувства девочки к мальчику-однокласснику!

В детдоме на нехарактерно-довольную Морозову тоже косились с откровенным удивлением: кивнув вечно-бдящим на входе дежурным, и отмахнувшись от желавшего что-то вот прям срочно ей сказать пионервожатого второго отряда, беловолосая комета пролетела по фойе.

Добравшись до третьей спальни и своей в ней кровати, Александра быстренько переоделась, потратив еще целых пять минут на всякие там умывания рук и прочие обязательные обряды — после чего достала из сумки книгу в обложке блекло-зеленого цвета и бережно обернула ее в утреннюю «Комсомольскую правду».