Целитель душ 1. Огородница. Часть 1

– Так не за что! Главное в чердаке порядок навести, и всё станет излечимо. Все у тебя будет хорошо! Удачи тебе, малёк, – пожелал он, улыбаясь, удивительной понимающей улыбкой, и крепко пожал мне руку на прощание. Я же кинулась обниматься.

Водворение меня в родные пенаты, произошло без излишнего пафоса. Папа даже отпросился с работы, чтоб доставить собственноручно свою непутёвую дочь в наше семейное «общежитие».

Зайдя в квартиру, я бросила пакет с больничными вещами у двери, и стала снимать верхние вещи, как заметила, что отец все ещё мнётся в дверях.

Это было удивительно, поскольку знала, что ему надо возвращаться на работу. В его глазах плескалось беспокойство, в руках он сжимал шапку, а волосы, слегка посеребрённые сединой, торчали в нескольких местах.

– Ты чего, пап?

– Да вот, думаю, может остаться? – как-то даже робко поинтересовался он.

Я изумлённо взирала на своего обычно язвительно и нетерпимого отца, стоявшего сейчас в нерешительности на пороге. И только сейчас до меня дошло окончательно, сколько беспокойства, моя болезнь принесла родителям.

Отец даже схуднул.

– Па-а-ап, – потянула я. – Ну ты чего? Да всё хорошо уже, я же здорова, – успокаивая его полезла обниматься я.

– Ну мало ли что! Дочь то у меня одна… – пробормотал отец.

– У тебя Кирюха ещё есть так-то… – хмыкнула ему в плечо я.

– Но у него никогда не будет медали и красного диплома, – возразил он, в уже привычной для меня манере.

– Да уж… Пожалуй, тут ты прав, – согласилась я. – Ему такая участь не грозит.

Обнявшись, я вдыхала запах отца знакомый с детства, замешанный на сигаретном дыме, лосьоне после бритья, и чего-то ещё, трудно передаваемого, свойственное только ему. Как же я люблю эту саркастичного зануду, который частенько бесит меня, своим идиотским юмором! А ведь так было не всегда, раньше меж нами были нежные доверительные отношения, но мой переходный возраст многое переменил в наших взаимоотношениях. Поскольку, это довольно сложное время для родителей и их отпрысков, у него был выбор, либо пороть бунтующее дитя, либо отнестись с юмором к моим подростковым закидонам.

Чего только мне не приходило в голову, и пирсинг на все уши, и юбки, едва прикрывающие попу, и макияжи под индейцев мая, лишь тату он мне сделать полноценное не дал, договорились на временные нательные рисунки, зато на всю спину и руки.

– И чтоб к сфере своей ни ногой! – грозно сказал он.

– Так точно, хер майор! – шутливо отозвалась я.

– Не дури.