Серебряная герцогиня

«И не должно пока», – напомнила себя Джайри.

– Если ты будешь девочкой, я назову тебя Лэйдой, – предупредила она. – Это моя сестра. Она очень хорошая… была.

Ком сжал горло, и Джайри поторопилась прогнать болезненную мысль. Не думать. Только не сейчас.

«Наверное, ты всё же Лисёнок, – размышляла она, не решаясь произнести такие слова вслух даже наедине с собой, – иначе почему я везде вижу его? Даже в том старике…».

И ей снова вспомнилась высокая, неуклюжая фигура в сером плаще, в колпаке и с длинной седой бородой, закрывавшей лицо наполовину.

Джайри попыталась вспомнить, какого цвета у старика были глаза, но не смогла – в трактире было слишком темно, а спасителя девушка видела только мельком.

Но почему тогда на какую-то долю минуты ей показалось, что это... Шэн? Она снова и снова перебирала краткие воспоминания и не могла найти ответа.

– Я просто сошла с ума, – грустно призналась самой себе. – Слышишь, малыш, твоя мама – сумасшедшая.

И замерла…

Тот жест, которым Звездочёт выхватил стилет.

Его не было. Вернее, Джайри не уловила мгновенное движение. И вот эта неуловимость была – его. Белого Дракона, её Лиса. И… такая особенная расслабленность руки, державшей оружие.

Джайри вспомнила краткий поединок Шэна и Натфари, и её сердце гулко застучало. Натфари был напряжён и гибок, как дикая кошка на охоте, а Шэн… Лис был расслаблен. Полностью. Он словно дремал или… Джайри с трудом подбирала определения. Вот и звездочёт – тоже. В его руке стилет выглядел скорее цветущей веткой в руках замечтавшегося влюблённого.

– И всё равно я сошла с ума, – заметила девушка, глядя на своё отражение.

– Это очевидно, Джай, – весело заметил Ульвар.

Джайри вскрикнула и резко обернулась. Король стоял у двери, прислонившись к косяку, и весело наблюдал за ней.

– Как ты… неслышно. Давно ты здесь?

– Я что-то пропустил?

Ульвар подошёл к ней, обнял, прижал к себе, тоже посмотрев на их отражение. Он снова повернул Джайри лицом от себя, прислоняя спиной к груди, и его левая рука скользнула ей на живот.

Девушка ахнула.

– Я только одного не могу понять, Джай, – хрипло прошептал он, – как ты могла так долго бороться со мной? Пять лет… И это с твоей то страстностью!

Уль поцеловал её макушку и стал спускаться поцелуями по волосам, по шее…

– Отпусти, – взмолилась она, – я не хочу…

– Врёшь. Лгунишка. Хочешь. Всегда хотела. Не меньше меня…

***

Джайри тихо всхлипывала во сне и прижималась к его боку. Свеча догорала, и её свет стал красным.