40000 лет назад

Что не мешало ему при всем этом быть примерным семьянином для четверых кур, исправно несущих яйца, правда, где ни попадя, один раз Федор обнаружил такую заготовку птенца, в своем сапоге, который пришлось стирать и сушить на солнце, бегая потом полдня по лошадиному навозу босиком.

Жили три наших героя тут же в конюшне, в отдельном свободном деннике, на куче соломы, напротив еще одного лошадиного стойла, в котором обитал и сам хозяин этого воняющего навозом общежития — конюх Яробуд

Утро начиналось с ежедневного, душераздирающего пения садиста петуха.

У Федора создавалось впечатление, что этот гад специально каждое утро начинал орать раньше чем в предыдущее, чтобы лишить всех и без того короткого времени отдыха, в черном провале сна без сновидений.

Далее следовала пробежка, если можно так назвать марафонскую дистанцию вокруг поселка, под надсмотром неутомляемого оборотня, бегущего рядом, и с какой-то странной радостью, наблюдающего за мучениями задыхающихся остальных двух учеников Яробуда, причем он каждый день заставлял ускоряться, недовольный медлительностью.

Даже Бер падал с ног, в конце маршрута на берегу реки, что уж тут говорить, об изнеженном цивилизацией нашем герое.

На прибрежном песке, их каждый день ждал учитель, и начинались занятия рукопашным боем, которые по сравнению с бегом, являлись своеобразным отдыхом. Яромир показывал приемы мордобоя, всегда выбирая себе в напарники, для демонстрации Вула, и требовал точного, но медленного повторения их действий.

Они на пару вытворяли такие выкрутасы ногами и руками, что ушуисты и прочие сенсеи восточных единоборств, при виде их движений, повесились бы от зависти, и это несмотря на очень почтенный возраст Яробуда. Представьте, что он делал в молодости.

Затем, сова бегом возвращались в конюшню, где вычищали навоз, и выводили небольшой воеводский табун за ворота города, снова к реке, где их ожидал мучитель-конюх, сидящий в позе лотоса на песке, и радостно улыбающийся приближающимся к нему жертвам, очередных садистских упражнений.

После скобления лошадиных шкур, купания и расчесывания грив, начинались занятия по джигитовке, без всяких седел и стремян. Больше всего повезло тут Беру, он хотя бы сидеть на лошади умел, и довольно уверенно, во всяком случае он так думал, пока не столкнулся с учителем, а вот остальным двоим, Федограну и Вулу, досталось по полной насладиться постижениями нового для них искусства.