40000 лет назад

Но садист дед все равно находил к чему придраться, и потому его вездесущая плеть постоянно щелкала в близости от спины нашего героя.

Конь. Это вообще отдельная история. Приручение этого злющего жеребца — Чепрака, началось с укушенной руки парня, и ударом передних копыт в грудь. А ведь он, по совету своего учителя, хотел лишь покормить того яблоком. Что там взбрело в голову животине, непонятно, но оно своеобразно отблагодарило за лакомство. Чудом ребра остались целыми, но синяк во всю грудь не проходил недели полторы, что в общем-то не послужило основанием для какой-либо поблажки на тренировках.

— Ты врага тоже попросишь себя не убивать, пока раны заживают? — Захохотал злобный дед, на попытавшегося было пожаловаться на свое самочувствие Федора, и сделав волшебную инъекцию обезболивающего, подзатыльником и пинком, отправил его на утреннюю пробежку.

После первой неудачной попытки приручения коня, последовала следующая, уже более осторожная, уже не приведшая к травмам, потом следующая, и так до тех пор, пока упрямое животное не смирилось с присутствием юноши.

Тем более, что больше никто не заботился о нем, кроме нашего героя. Ни кто не купал, не расчесывал гриву и не скоблил скребком короткую шерсть. Это было непременным условием Яробуда: каждый занимается своей лошадью, полностью игнорируя транспортные средства своих товарищей. Только оставшиеся невостребованными четвероногие друзья находились под общей опекой всех участников компании.

Итогом этого, и конечно же терпением ребят, стало полное взаимопонимание и любовь как их к своим лошадям, так и наоборот.

Еще, наверно более важным результатом, столь садистских тренировок, стала вспыхнувшая и окрепшая дружба нашей троицы. Теперь, благодаря стараниям местных кумушек, сидящих частенько у дверей харчевни, с целью обсуждения последних сплетен, и перетирания костей у проходящих мимо них прохожих, к нашим героем прилипло звание: «Не разлей вода», видимо ставшее столь популярным в народе, что дожило до наших дней, не изменив ни одной буквы в своем написании.

Но это еще не все. Еще одна тягота добавилась Федограну, острой занозой засевшая в сердце, и звали эту занозу Алина, что в переводе на современный язык обозначало: «вобравшая в себя красоту Нави». Ну разве не прекрасное имя? Федор готов был порвать голыми руками того, кто осмелился бы подумать по-другому. Он прекращал дышать, а сердце давало сбой, когда она проходила мимо.