40000 лет назад

Даже мыслить парень начал по-другому. Появилось то, чего никогда раньше не было. Ответственность. За друзей, за город, за себя в конце концов. Мышцы налились силой, стали узловатыми и эластичными. Взгляд суровым, а в волосах светилась седая прядь, одна единственная белая полоса в челке, память о пещерном медведе.

— Я тоже рад, что ты выжил. — Он сжал облокотившуюся на лавку ладонь оборотня. И что ты жив, ткнул он в плечо Бера. — И улыбнувшись добавил. — Брат.

Это, простое, казалось бы, действие, произвело неожиданную реакцию, с последним.

Он вдруг выронил существо, которое держал в руках, которое, впрочем, бежать уже никуда не собиралось, помня последствия, следующие за подобным поступком, и потому спокойно осталось на лавке, куда упало, около Федора.

— Ты назвал меня братом?! — Воскликнул здоровяк, и его глаза увлажнились. — Ты правда так считаешь? — Он с надеждой посмотрел на Федограна, а потом перевел взгляд на оборотня. — И ты тоже?

«Что это с ним». — Подумал наш герой, и вопросительно посмотрел на Вула, но тот лишь загадочно улыбнулся, и кивнул в сторону Бера, мол: «Сам у него спроси».

— Ты чего?

— Я при вас все время был, как приемыш в семье. Сослуживец, друг, конечно, но не родственник. Теперь же ты меня братом назвал. Теперь я, как и Вул... Названый брат. Да я за это... — Он не смог договорить, захлебнувшись чувствами.

— Так мы давно уже тебя как брата воспринимали. — Смутившись такой реакции, казалось бы, на простые слова, произнес Федор, и вдруг обратил внимание на внимательно прислушивающегося к разговору, стреляющего, переводя глаза с одного на другого, пенника.

— А ты чего тут свои лопухи растопырил. Кто такой? Как зовут?

— Лопухи...! — Засмеялся, сообразив, что имел в виду наш герой, рыжий. — Это же надо так уши назвать. А ведь и вправду похожи.

— И ничего не лопухи. У самого тебя лопухи. — Набычился тот, превратившись в мохнатый колобок. — Шишок я. Илькой кличут. За тобой приглядываю. Воевода просил, чтоб ты, значит чего не учудил, как тогда в харчевне. Мало ли чего еще непотребного сожрать надумаешь.

Вот я и приглядываю.

— Шпионишь. — Подвел итог этому монологу Федор.

— Ну и шпионю, а чего тут такого. Я же шишок. Нечисть вредная и злобная. Меня вообще-то бояться положено, а тот бугай за шкирку. Вот буду ему теперь пакостить, мисочкой с медом в углу не отделается.

— Так ты домовой. — Догадался парень.

— Причем тут домовой, совсем не домовой, тот к одному строению привязан, а я существо свободное, я волю люблю. Говорю же.