Штабс-капитан Круглов

Рухнул вновь, но теперь уже совсем рядом с вонючими, пропитанными чем-то черным шпалами. Гул усилился. Блестящая поверхность стального рельса завибрировала.

Круглов обессилено закрыл глаза, ожидая, что через мгновение тело подхватит несущимся локомотивом. Теперь уже наверняка.

Скрип, перешел в душераздирающий скрежет, волна горячего воздуха, и запах дыма. Круглов попытался вывернуть голову, что бы разглядеть источник. Однако слепящий глаза солнечный свет вдруг перекрыло темным силуэтом.

— Эй! Ты живой-ли? — голос принадлежал стоящему над ним человеку.

Громадному, как показалось снизу. Бросилась в глаза матерая, с глубокими серебряными проплешинами, борода, и лохматые брови на покрытом черной копотью лице.

— Ась? — повторил великан, наклоняясь ниже.

Запах горелого угля усилился.

— Вроде жив. — Приглядевшись, констатировал бородач. — Тогда ладно.

— Эй, Митроха, иди сюда, поможешь. — Мужик обернулся к кому-то. — Все тварь божья, а по виду и православный. Негоже давить.

Вспыхнула боль от потревоженного плеча.

Сергей понял, что его приподняли и понесли. В голове стрельнуло, в глазах потемнело.

В себя пришел, почуяв, как кто-то настойчиво пытается разжать ему зубы. Почувствовал текущую по щеке влагу и жадно глотнул теплой, с привкусом железа воды.

—Оклемался кажись. — Голос принадлежал женщине.

Круглов всмотрелся, но разглядеть в полутьме не сумел ничего. Почувствовал только, что лежит на чем-то лохматом и мягком, а из-под лежанки раздается мерный перестук колес.

— Где я? — только и сумел произнести он.

— Знамо где, в вагоне, — прозвучал глухой баритончик. — Все мы тут…

— Хорош баловать. — Сварливо добавил голос, — побереги водицу, Марьяна. Когда еще случай по-новой набрать выпадет.

Глаза Круглова привыкли к темноте. Он сумел разглядеть женскую фигуру, а чуть подальше изрезанное глубокими морщинами старческое лицо.

Остальное скрывалось в пыльном, душном сумраке. Однако, судя по нестройному гомону, теплушка была набита людьми.

— Откуда? — мелькнуло удивление, но тут же сменилось насущными вопросами.

Острая боль утихла, осталось лишь слабость. Теперь казалось, что он весь превратился в измочаленную, тряпичную куклу.

«Ладно. Это частности. Кто, куда, детали. Главное что поезд остановился и подобрал его. Значит еще поживем. — Он прислушался к организму. — Ничего, бывало и хуже. Плечо, конечно опухло, да и на подсохшем, покрывшемся коркой затылке чувствовалась громадная шишка.

«Поправимо. Доедем до станции, там вызовут скорую, отлежусь.