Штабс-капитан Круглов

«Свалить-то легко, а что дальше? Во первых на шум могут сбежаться ненужные свидетели, а во вторых, мало-ли что может прийти в голову обозленным потерями бандитам. С них вполне станется сорвать зло на мирных пассажирах».

Но главным было все-таки желание разобраться. Уж больно странными показались для наметанного взгляда диверсанта некоторые нюансы поведения главаря бандитов и взаимоотношений с его диковатыми сподвижниками.

Не прошло и пяти минут, как к его сторожам присоединилось еще пара десятков не менее живописных персонажей.

Общим у вольных маньчжурских стрелков было неимоверное количество боеприпасов, которыми они увешали себя наподобие новогодней елки, до предела затертая одежда, и совершенно нестерпимая вонь. Похоже, что с водными процедурами и средствами личной гигиены у хунхузов полная напряженка. — Сергей осторожно повернул голову, стараясь не вдыхать исходящий от стоящего возле него конвоира запах.

Впрочем, одна напасть быстро сменилась другой. Повинуясь молчаливому жесту главаря пленника бесцеремонно усадили в седло, и ловко примотали ноги к стременам.

Теперь заложник мог выбросить из головы все глупости о возможном побеге.

«Молодцы, китаезы. — С невольным уважением констатировал Сергей профессионализм хунхузов в деле конвоирования.

— Однако, какие все-таки у них отвратительные рожи… — Вспомнив неподражаемый тенорок профессора из Джентльменов удачи, пробормотал Сергей, в очередной раз глянув на покачивающегося в седле впереди него хунхуза.

«А что я вообще о них знаю? — задумался Сергей.

— Впрочем и без того видно, бандиты эти похожи на сброд разных искателей легкой и скорой наживы».

Но тренированная память выдернула откуда то из тайников прочитанный давным-давно текст:

…Обширный, с трудно проходимыми горами и лесами, изрезанный множеством рек с озерами и болотами, служит отличным убежищем для выходцев из Китая. После неудачной войны с японцами сюда явилось много беглых китайских солдат. Но самое главное — это постройка железной дороги, которая привлекла в Уссурийский край толпы чернорабочего люда из Китая, Кореи и Японии.

Кроме рабочих манз, по всей линии дороги от Владивостока до Хабаровска встречалось немало праздношатающихся китайских подданных. Преобладание синих костюмов и длинных кос среди уличной толпы городов и сел обыкновенно поражало вновь приезжего человека в Уссурийский край. Вся мелкая торговля находилась по преимуществу в руках китайцев. Холостая жизнь манз разнуздывает их страсти.